[Rovena]

Конечно, я понимаю, что какой-то нехороший человек незаконно выложил в сеть роман С.Майер Солнце полуночи  image.jpg (16,82К)
Количество загрузок:: 2 , но если кто не читал его вот ссылка.
ссылка для скачивания

[Klodia]

Я читала, хорошая книга . Большое спасибо Ровена .

[Emma]

Да, книга супер, но мало(

[amethyst]

Да, обрывается на самом интересном месте

[Алиса Динь-Динь]

Я читала начало, так захватывает. Надеюсь, Стефани допишет Солнце полуночи!! Отличная книга, и Эдварда лучше понять можно, что и почему он делает!!

[irinka5789]

Мне книга очень понравилась, я когда читала думала на чем же она закончиться, но мне так интересно узнать что чувствовал Эдвард когда Белла в первый раз увидела его у себя в комнате, но увы книга не дописана(((( Может быть Стефани сжалиться над нами и допишет ее

[Лейла05]

Мне понравилась, это здорово, что мы испытали чувства Эдварда

[Garnet]

Читала, классная книга

[SWEETI]

Интересная книга

[helen]

Сначала я прочитала всю сумеречную сагу, а потом только "Солнце полуночи".Несмотря на то, что по "Сумеркам" уже был известен сюжет, книгу было читать очень интересно. Ведь в ней описывались события как их видел Эдвард, его чувства и переживания,поэтому элемент новизны в ней всё-таки для меня был. Безумно жаль, что Стефани не дописала её. Может быть когда-нибудь...

[Akella]

Хотелось бы очень прочесть, но возможности не будет. Родители не разрешат мне купить книгу....

[Rovena]

Солнце полуночи

Глава 1 ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА

В эти самые минуты я жалел, что неспособен заснуть.

Средняя школа.

Я бы, скорее, назвал ее чистилищем… Если и есть какие-нибудь способы искупить мои грехи, то она наверняка должна входить в их число. Скука не для меня, а здесь каждый день кажется еще более однообразным, чем предыдущий.

Мне кажется, это можно было бы назвать моей манерой спать – если считать сном инертное состояние между периодами активности.

Я пялился трещины на штукатурке в углу кафетерия, высматривая в них разные фигуры. Это помогало мне отвлечься от сотен голосов, шумевших у меня в голове как бурная река.

Обычно я игнорирую их.

Все, что только может прийти в человеческую голову, я слышал уже прежде, и не раз. Сегодня, например, все мысли крутились вокруг незначительного происшествия – нового дополнения к нашему школьному сообществу. Надо так мало, чтобы заставить их волноваться. Я видел новое лицо в мыслях каждого из тех, кто сидел в столовой. Всего лишь обычная человеческая девочка. Волнение из-за ее приезда было настолько предсказуемо – как дети из-за новой игрушки. Половина мальчишек уже представляли, как влюбятся в нее – и это все только потому, что она была незнакомкой. Я еще больше сосредоточился на том, чтобы не слышать чужие мысли.

Только четыре голоса я блокирую скорее из вежливости, а не отвращения: голоса моей семьи, двух братьев и двух сестер, которые настолько привыкли к тому, что в моем присутствии сложно держать что-то в секрете, что почти не задумываются об этом. Я пытаюсь обеспечить сохранность их тайн, насколько это было возможно. Я пробую не слушать, если это возможно.

Конечно, это только попытки… Я знаю.

Розали, как обычно, думала о себе. Она увидела свое отражение в какой-то стеклянной поверхности, и теперь размышляла, насколько же она все-таки совершенна. Мысли Розали напоминают мне небольшой пруд, таивший в себе не один сюрприз.

Эмметт все еще бесился из-за того, что прошлой ночью проиграл в состязании по борьбе Джасперу. Теперь требовалось все его весьма ограниченное терпение, чтобы дождаться конца занятий и потребовать реванш. Я никогда не стремился слушать мысли Эмметта, возможно потому, что он никогда не думает о том, чего затем не высказывает вслух или не делает. Может быть, я стремился читать чужие мысли потому, что знал, что есть вещи, которые хотели бы скрыть от меня. Если мысли Розали были прудом, что у Эмметта они были похожи на озеро с прозрачной чистейшей водой.

А Джаспер… мучился. Я подавил вздох.

Эдвард, - мысленно позвала меня Элис и сразу привлекла мое внимание.

Это было все равно, что позвать меня вслух. Мне нравилось, что в последнее время мое имя вышло из моды – раньше меня раздражало, когда, всякий раз, когда кто-то думал о каком-нибудь Эдварде, я автоматически оборачивался.

Но сейчас я не обернулся. Элис и я привыкли разговаривать таким образом, и редко кто-нибудь мог поймать нас на этом. Я по-прежнему смотрел на трещины в штукатурке.

Как он держится? – спросила она меня.

Я нахмурился – лишь небольшое изменение в изгибе губ. Никто другой ничего бы не уловил. В конце концов, я мог хмуриться от скуки.

Тон Элис был тревожным, и я видел в ее мыслях, что она краем глаза наблюдает за Джаспером. Есть какая-нибудь опасность? – она заглянула вперед, в ближайшее будущее, чтобы узнать, почему я хмурился. Я медленно повернул голову налево, как будто взглянул на стену, вздохнул и снова повернулся направо, к трещинам на потолке. Только Элис поняла, что я покачал головой.

Она расслабилась. Дай мне знать, если станет слишком плохо.

Я поднял взгляд выше, а затем снова опустил глаза.

Спасибо, что делаешь это.

Я рад, что мне не пришлось отвечать вслух. Что бы я сказал? «Пожалуйста»? Едва ли. Мне не нравится слушать терзания Джаспера. Действительно ли надо так экспериментировать? Разве нет более безопасного пути, чтобы признать, что он пока не может справляться со своей жаждой так, как могут остальные; не выходить за рамки? Зачем играть с огнем?

Прошло две недели после нашей последней охоты. Для остальных это было не слишком долго. Может, мы чувствовали себя слегка неуютно, если люди подходили слишком близко, или если ветер дул в нашу сторону. Но люди редко подходили близко. Их инстинкты подсказывали им то, что разумом они осознать не могли: мы опасны.

В этот момент маленькая девочка остановилась у раздаточного стола с недалеко от нас, продолжая болтать с приятелем. Она руками взъерошила свои короткие светлые волосы. Вентиляторы понесли ее аромат в нашем направлении. Я почувствовал знакомые симптомы, вызванные ее запахом – сухая боль в горле, в желудке заурчало, мышцы рефлекторно сжались, рот наполнился ядовитой слюной.

Все было нормально, хотя обычно я реагировал легче. Но сейчас мне было труднее, потому что приходилось контролировать реакцию Джаспера. Я испытывал жажду двоих, а не только свою собственную.

А Джаспер тем временем позволил своему воображению разыграться. Он представил, как поднимается со своего места рядом с Элис и встает возле девочки. Как склоняется вниз и, как будто собираясь шепнуть ей что-то на ухо, позволяет своим губам коснуться ее шеи. Вообразил, как горячий пульс тонкой лентой бьется под его ртом…

Я пнул его стул.

Он выдержал мой пристальный взгляд в течение одной долгой минуты и затем опустил глаза. Я почувствовал его смятение чувств.

- Извини, - пробормотал Джаспер.

Я пожал плечами.

- Ты не собирался ничего делать, - прошептала Элис, успокаивая его. – Я бы увидела это.

Я скрыл усмешку, которая выдала бы ее ложь. Мы с Элис должны были держаться вместе. Нелегко было читать чужие мысли или видеть будущее. Два уродца среди других уродов, мы хранили чужие тайны.

- Будет немного легче, если будешь думать о них как о людях, - предложила Элис. Она произнесла это своим высоким музыкальным голосом слишком быстро, чтобы человеческое ухо могло разобрать что-либо, если бы даже кто-нибудь и оказался поблизости. – Ее зовут Уитни. У нее есть младшая сестренка, которую она обожает. Ее мама приглашала Эсми на ту вечеринку в саду, помнишь?

- Я знаю, кто она, - кратко сказал Джаспер. Он отвернулся и уставился в окно. По его тону было понятно, что он не желает продолжать разговор.

Ему надо отправиться на охоту сегодня ночью. Было глупо так рисковать, чтобы проверить силы и испытывать свою выносливость. Джасперу надо принять свои ограниченные способности и не выходить за их пределы. Его старые привычки не соответствовали нашему образу жизни, он не должен стремиться выделяться таким образом.

Элис, тихо вздохнув, встала, взяла свой поднос с едой и ушла, оставив его одного. Она знала, когда он не нуждается в ее поддержке. Хотя Розали и Эмметт больше демонстрировали свои отношения, именно Джаспер и Элис знали настроение друг друга так же, как их собственное. Как будто они тоже могли читать чужие мысли – но только друг у друга.

Эдвард Каллен.

Я рефлекторно повернулся на звук моего имени, хотя его произнесли не вслух, а только мысленно.

Мои глаза на мгновение встретились с парой темно-карих человеческих глаз на бледном лице. Я узнал ее, хотя до этой минуты никогда не видел. Она сегодня была героиней дня. Новая ученица, Изабелла Свон. Дочка шефа полиции, переехавшая недавно к отцу. Белла, - она поправляла каждого, кто называл ее полным именем.

Я скучающе отвернулся. Мне понадобилась секунда, чтобы понять, что это не она мысленно произнесла мое имя.

Конечно, Каллены произвели на нее впечатление, - я услышал продолжение мысли.

На этот раз я узнал «голос». Джессика Стенли. Было время, когда она меня беспокоила своей мысленной болтовней. Каким облегчением было, когда ее безумное увлечение мною прошло. Было совсем невозможно избегать ее постоянных глупых фантазий. Я даже хотел бы объяснить ей, что может случиться, если мои губы, а заодно и зубы за ними, окажутся где-нибудь возле ее шеи. Она сразу бы забыла про свои нелепые мечты. Мысль о ее реакции заставила меня улыбнуться.

Ей надо бы получше питаться, - продолжала Джессика. Не такая уж она и хорошенькая. Я даже не знаю, почему Эрик так пялится на нее… И Майк тоже.

Она мысленно содрогнулась при последнем имени. Ее новое увлечение, Майк Ньютон, совсем ее не замечал. А вот на новенькую, очевидно, он обратил внимание. Как ребенок на новую игрушку. Поэтому Джессика мысленно перемывала ей косточки, хотя внешне выглядела вполне доброжелательной, когда рассказывала ей о моем семействе. Должно быть, новенькая спросила о нас.

Все сегодня смотрели и на меня тоже, - самодовольно думала Джессика, - удачно, что у нас Беллой совпадают занятия по двум предметам. Держу пари, Майк захочет у меня разузнать все о ней.

Я попробовал отгородиться от этой глупой болтовни прежде, чем ее пустота и мелочность сведут меня с ума.

- Джессика Стенли пересказывает новой ученице, Свон, все сплетни о клане Калленов, - прошептал я Эммету, чтобы отвлечься.

Он тайком усмехнулся.

- Я надеюсь, она хорошо с этим справляется, - подумал он.

- Она совсем лишена воображения. Только самый тонкий намек на скандал. И ни капли ужасов. Я даже немного разочарован.

- А новенькая? Она тоже разочарована тем, что услышала?

Я настроился, чтобы услышать, что эта Белла думает о рассказе Джессики. Что она видит, когда смотрит на странное, мертвенно-бледное семейство, которого все так старательно избегают?

Мне было важно знать ее реакцию. В конце концов, мне надо проявлять бдительность, за неимением лучшего слова. Чтобы защищать нас. Если кто-то начинал нас подозревать, я всегда мог предупредить остальных, и мы могли скрыться. Такое иногда случалось – люди с богатым воображением видели в нас персонажей книг или фильмов. Обычно они ошибались, но все же дня нас лучше было куда-нибудь переехать, чем лишний раз рисковать. И очень-очень редко кто-нибудь мог предположить правду. Но мы не давали возможности им проверить свою гипотезу. Мы просто исчезали, оставляя о себе лишь пугающие воспоминания.

Я не услышал ровным счетом ничего, хотя Белла сидела ко мне ближе, чем болтающая Джессика. Как будто возле Джессики никто не сидит. Как странно, может быть, она незаметно ушла? Но это казалось невероятным, потому что Джессика еще бормотала что-то. Я обернулся, чувствуя себя так, как будто у меня выбили почву из-под ног. Я хотел проверить то, что мне сообщало мое шестое чувство, и это не было похоже ни на что, с чем я сталкивался раньше. Мой пристальный взгляд снова встретился с большими карими глазами. Она сидела на том же самом месте, как я и думал, смотрела на нас и слушала, как Джессика продолжает сплетничать о Калленах.

И думала о нас, естественно.

Но я не мог прочесть ее мысли.

Румянец залил ее щеки, и она опустила глаза вниз, смутившись из-за того, что ее застали подсматривающей за незнакомцем. Хорошо, что Джаспер все еще смотрел в окно. Я не захотел даже представить, что легкий приток крови может сделать с его самообладанием.

Эмоции отражались на ее лице, как будто были написаны у нее на лбу: удивление от того, насколько мы отличаемся от других людей, любопытство, вызванное рассказом Джессики, что-то еще… восхищение? Это я видел уже не впервые. Для них, наших потенциальных жертв, мы были прекрасны. И, наконец, смущение, что я поймал ее на том, как она смотрит на меня.

И, хотя все ее мысли ясно отражались в ее странных глазах – странных из-за их глубины, ведь темно-карие глаза обычно выглядят такими пустыми и плоскими, - я мог слышать лишь тишину с того места, где она сидела. Совсем ничего.

Я почувствовал тревогу.

Это не походило ни на что, с чем я сталкивался прежде. Может, что-то случилось со мной? Хотя я чувствовал себя, как обычно… Взволнованный, я попробовал еще.

Все голоса, которые я прежде блокировал, взорвались у меня в голове.

… интересно, какую музыку она любит… может, я смогу упомянуть в разговоре с ней новый компакт-диск… Майк Ньютон за два столика от нас думал о Белле Свон.

…только посмотрите, как он уставился на нее. Как будто недостаточно, что половина девочек в школе сохнут по нему… Мысли Эрика Йорка тоже крутились возле девочки.

… отвратительно. Можно подумать, что она знаменитость или что-нибудь в этом роде. Даже Эдвард Каллен пялится на нее. На лице Лорен Мэллори отражалась ее ревность. И Джессика всем демонстрирует свою новую лучшую подружку. Даже смешно…

…держу пари, об этом ее уже спрашивали. Но я хочу с ней поговорить. Надо бы придумать парочку оригинальных вопросов… размышлял Эшли Доулинг.

…может, мы вместе будем на испанском… надеялся Джун Ричардсон.

…сегодня вечером столько надо выучить. Тригонометрия и тест по английскому. Надеюсь, что мама… Анжела Вебер, тихая девочка, чьи мысли были столь необычны, была единственной, кто не был покорен этой Беллой.

Я мог слышать их всех, каждую мелкую деталь, которую они пропускали через свой мозг. И совсем ничего от новой студентки с такими обманчиво говорящими живыми глазами.

Ну конечно, я мог слышать, что она говорила, когда разговаривала с Джессикой. Не надо уметь читать мысли, чтобы услышать ее низкий ясный голос на другом конце столовой.

- Как зовут мальчика с рыжеватыми волосами? – я услышал, как она спросила, взглянув на меня украдкой краем глаза и быстро отвернувшись, когда она увидела, что я все еще смотрю на нее.

Если я и надеялся, что звук ее голоса поможет мне настроиться на волну ее мыслей, которые я просто не мог распознать, я был тут же разочарован. Обычно мысли людей звучат для меня также, так и их обычные голоса. Но этот тихий застенчивый голос был мне незнаком, он не походил ни на один из сотен голосов, звучавших у меня в голове. Я был абсолютно в этом уверен. Он был совершенно новым для меня.

Ох, удачи тебе, идиотка, подумала Джессика прежде, чем ответить.

- Это Эдвард. Он, конечно, душка, но можешь не тратить на него время. Этот гордец ни с кем не встречается. Очевидно, наши девушки для него недостаточно хороши, - фыркнула она.

Я отвернулся, пряча улыбку. Джессика и ее одноклассники понятия не имели, насколько им повезло, что никто из них меня особенно не привлекает.

Снова став серьезным, я вдруг почувствовал странное ощущение, которого я не понимал. Это имело какое-то отношение к тому, что девочка не осознавала злых мыслей Джессики… У меня возникло странное желание встать между ними, оградить Беллу Свон от темных мыслей Джессики. Какое странное ощущение. Пытаясь найти его причину, я изучал девочку еще некоторое время.

Возможно, это просто древний инстинкт защищать более слабых. Эта девочка выглядела гораздо более хрупкой, чем ее новые одноклассники. Ее кожа была настолько прозрачной, что удивительно было, как она может защищать ее от угроз внешнего мира. Я мог видеть кровь, пульсирующую по ее венам под бледной кожей… Но мне не следует заострять на этом внимание. Мне нравилась та жизнь, которой я живу, но сейчас я был измучен жаждой так же, как и Джаспер, и не было никаких возможностей избежать искушения.

На лбу у нее была небольшая складочка, из-за которой она выглядела слегка неуверенной в себе.

Я ясно видел, что это было испытанием для нее, вот так сидеть там, разговаривать с незнакомыми людьми, быть в центре всеобщего внимания. Я ощущал ее застенчивость по тому, как она двигала своими хрупкими плечами, слегка сутулилась, как будто каждую минуту ожидая резкого отказа. Но все это я воспринимал только при помощи обычных человеческих чувств. В мыслях самой обычной человеческой девочки я не мог слышать ничего. Почему?

- Эдвард? – голос Розали вернул меня в реальность.

Я с облегчением отвернулся от девочки. Я не хотел дальше продолжать бессмысленные попытки прочитать ее мысли – это раздражало меня. И я не хотел даже думать о том, что ее мысли могут быть интересными только потому, что они скрыты от меня. Наверняка, когда я расшифрую их – а я обязательно найду способ сделать это – они окажутся такими же мелкими и обыденными, как и у любого другого человека. И даже не стоящими тех усилий, которые я затратил бы.

- Так что, новенькая нас боится? - спросил Эмметт, все еще ожидая ответа на свой вопрос.

Я неопределенно пожал плечами. Он же не настолько заинтересовался, чтобы развивать тему. И мне тоже не стоит зацикливаться на этом.

Мы встали из-за стола и вышли из столовой.

Эмметт, Розали и Джаспер играли роль старших, они ушли на их занятия. Я же был вынужден притворяться, что моложе их. Я направился на мой урок биологии, заранее приготовивший скучать на занятии. Вряд ли мистер Баннер, преподаватель с весьма ограниченным интеллектом, сможет сказать на лекции что-то, что удивит человека, имеющего две научные степени по медицине.

В аудитории я уселся за стол и вывалил книги – которые, конечно, носил ради прикрытия, потому что они не содержали ровным счетом ничего из того, чего я бы уже не знал – на стол. Я был единственным в классе, кто сидел один. Люди не были достаточно умны, чтобы понять, почему они боятся меня, но их инстинкты подсказывали, что от меня следует держаться подальше.

Аудитория постепенно заполнялась теми, кто уже пообедал. Я откинулся на стуле назад и ждал, когда пройдет время. Я снова пожалел, что не могу спать.

Я размышлял о ней, когда Анжела Вебер провела новую девочку через дверь, и я сразу уловил имя.

Белла выглядит такой же застенчивой, как и я. Готова поспорить, что сегодня у нее трудный день. Жалко, что я не могу сказать ей что-нибудь… Но это скорее всего прозвучит глупо…

Да! подумал Майк Ньютон, обернувшийся со своего места, чтобы увидеть, как она заходит.

Но с того места, где стояла Белла Свон, я не услышал ничего. Лишь пустое место там, где ее мысли должны действовать мне на нервы.

Она подошла ближе, двигаясь к столу преподавателя. Бедная девочка; единственным свободным местом в классе было место рядом со мной. Автоматически я освободил ее половину стола, сдвинув мои книги в кучу. Я очень сомневался в том, что ей там будет удобно. Ее ждет очень длинный семестр, по крайней мере, в этом классе. Хотя, возможно, сидя рядом с ней, я найду способ разгадать ее тайну. Не то, чтобы я нуждался в чьей-либо близости… К тому же, я вряд ли найду там что-то, достойное моего внимания…

А тем временем она шагнула в поток ветра от кондиционера и я почувствовал ее запах.

Ее аромат сразил меня как таран, как взрыв. Нет слов, достаточно сильных, чтобы передать то ощущение, которое поразило меня в тот момент.

В ту секунду я оказался как никогда далек от того человека, которым когда-то был, я утратил последние клочки человечности, которые еще во мне оставались.

Я был хищником. Она была моей добычей. И больше не было ничего во всем мире, кроме этого.

Не было комнаты, полной свидетелей – они все отошли на второй план. Я забыл, что так и не разгадал тайну ее мыслей. Тем более, что ее мысли уже не имели принципиального значения, потому что вряд ли у нее остается достаточно времени, чтобы думать о чем-либо.

Я был вампиром, а у нее была самая сладкая, самая ароматная кровь, какую я только ощущал за все восемьдесят лет своей жизни.

Я даже не догадывался, что такой аромат может существовать. Если бы я знал, я бы давно отправился на его поиски. Я бы обошел всю планету из-за нее. Я мог только догадываться, какова она окажется на вкус…

Жажда обжигала мое горло. Во рту пересохло, и даже то, что у меня жадно текли слюни, не помогало. Желудок сжался от голода. Я рефлекторно напряг мышцы для прыжка.

Все это заняло не более секунды. Я, словно в замедленной съемке, видел, как она все еще делает тот шаг.

Когда ее нога, наконец, коснулась земли, она украдкой взглянула на меня. Ее взгляд встретился с моим, и тут я увидел себя в зеркале ее глаз.

Потрясение, которое я испытал, когда увидел свое лицо, спасло ее жизнь в те секунды.

А она не облегчила мне задачу. Когда она увидела выражение моего лица, румянец залил ее щеки снова, окрашивая ее кожу в самый восхитительный цвет, который я когда-либо видел. Аромат затопил мой мозг густым туманом. Это было все, о чем я мог думать. Мысли стали бессвязными, и я пытался сбросить с себя узы самоконтроля.

Она пошла быстрее, как будто осознала необходимость бежать. Из-за своей поспешности она споткнулась и почти упала на девочку, сидящую передо мной. Какая же она уязвимая и слабая. Даже для человеческого существа.

Я попробовал сосредоточиться на том лице, которое увидел у нее в глазах, лице, в котором с отвращением узнал свое. Лицо чудовища, живущего во мне, монстра, которого я десятилетиями загонял внутрь при помощи нечеловеческих усилий и жесткой самодисциплины. С какой же легкостью он снова вынырнул на поверхность!

Аромат окутал меня, рассеивая мои мысли и почти заставляя меня срываться с места.

Нет.

Я вцепился в край стола, пытаясь удержаться на стуле. Дерево не выдержало. Столешница хрустнула, у меня в руке осталась горсть щепок, а на поверхности остался отпечаток моих пальцев.

Не оставлять следов. Это было наше главное правило. Я тут же сравнял края отверстия так, что нельзя было догадаться, что это сделано человеческой рукой, оставив только кучку щепок на полу, которые тут же раскидал ногой.

Не оставлять следов. Уничтожать улики.

Я знал, что сейчас произойдет. Девочка подойдет, чтобы сесть возле меня, а я ее убью.

А свидетели, восемнадцать учеников и учитель, не дадут мне покинуть эту комнату после того, что они увидят.

Я содрогнулся при мысли о том, что мне придется сделать. Даже в самые худшие моменты я не совершал подобных зверств. Я никогда не убивал невинных, ни разу за восемьдесят лет. А теперь я собирался уничтожить сразу двадцать человек.

Чудовище усмехалось мне в лицо.

Часть меня содрогалась при одной мысли об этом, а другая часть тем временем планировала хладнокровное убийство.

Если я сперва убью девочку, у меня будет пятнадцать-двадцать секунд, чтобы насладиться ее кровью, прежде чем остальные среагируют. Может, чуть больше, если они сначала не поймут, что я делаю. У нее не будет времени, чтобы закричать или почувствовать боль, ведь я не буду слишком жесток и убью ее быстро. Это все, что я могу дать этой незнакомке с ее восхитительно желанной кровью.

А потом я не должен дать остальным возможности сбежать. Насчет окон можно не беспокоиться, они слишком маленькие и расположены высоко, чтобы в них можно было выпрыгнуть. Остается дверь – если заблокировать ее, они окажутся в ловушке.

Мне придется трудно, да и времени уйдет на это немало, если пытаться удержать их всех тут, пока они будут паниковать, бороться, метаться по классу. Это возможно, конечно, но будет много шума. Они будут кричать. Кто-нибудь услышит… И мне придется убить еще больше невиновных в этот черный час.

И кровь ее остынет, пока я буду разбираться с остальными.

От аромата у меня перехватило дыхание…

Так что придется ей сначала побыть свидетелем.

Я наметил план. Я сидел в среднем ряду на последней парте. Сначала я примусь за тех, кто сидит справа. Я мог бы убить четверых или пятерых за секунду. Это не вызовет слишком много шума. Правой стороне повезет больше, им не придется наблюдать, как я двигаюсь к ним, чтобы убить. Потом, направляясь от центра налево, мне потребуется самое большее пять секунд, чтобы прервать каждую жизнь в этой комнате.

Достаточно времени, чтобы Белла Свон видела, как я подхожу. Достаточно времени, чтобы она почувствовала страх. Достаточно времени, если, конечно, она не замрет от шока на месте, для крика. Один сдавленный крик, который не принесет ей никакой пользы.

Я глубоко вдохнул, а запах растекся по моим венам, сжигая мою грудь и уничтожая те остатки разума, которые у меня еще оставались.

Она все еще поворачивалась. Через несколько секунд она усядется в дюйме от меня.

Чудовище внутри меня улыбалось в нетерпении.

Кто-то слева от меня захлопнул книгу. Я даже не обернулся, чтобы взглянуть, кто из обреченных на смерть это сделал. Но движение воздуха перед моим лицом слегка рассеяло запах.

На одну короткую секунду я был способен мыслить ясно. В ту драгоценную секунду я мысленно увидел два лица.

Одно было моим, точнее было когда-то: красноглазый монстр, убивший стольких людей, что сбился со счета. Обдуманные и оправданные убийства. Я убивал других, более слабых чудовищ. Я был уверен, что мной руководит рука господня, когда я решал, кто из них заслужил смертный приговор. Я шел на компромисс с моей совестью. Я питался человеческой кровью, но для меня это было оправданно. Мои жертвы были не большими людьми, чем я сам.

Другое лицо принадлежало Карлайлу.

Между нами не было абсолютно никакого сходства. Яркий день и глубокая ночь.

Мы и не должны были быть похожи. Ведь Карлайл не был моим биологическим отцом. Мы не были похожи внешне. Разве что, как и у всех вампиров, у нас обоих была белоснежная кожа. А одинаковый цвет глаз отражал наш выбор.

И все же, хотя никаких оснований для нашего сходства не было, я представлял себе, что за те семьдесят лет, когда я избрал его путь и следовал за ним, мое лицо стало походить на его. Черты лица не изменились, но на меня как будто легла печать его мудрости, его сострадание можно было прочесть в изгибе моих губ, а безграничное терпение – в рисунке бровей.

И вдруг все эти крошечные улучшения исчезли под маской чудовища. За какое-то мгновение во мне не осталось ровным счетом ничего от того, что могло отразить годы, которые я провел с моим создателем, моим наставником, моим отцом. Мои глаза, как у дьявола, пылали красным огнем, и все сходство между нами было утеряно навеки.

В моем воображении глаза Карлайла не смотрели на меня осуждающе. Я знал, что он простит мне это ужасное деяние, которое я собирался совершить. Потому что он меня любил. Потому что он думал, что я лучше, чем я есть на самом деле. И он продолжал бы меня любить, даже если бы я не оправдал его надежд.

Белла Свон опустилась на стул возле меня, ее движения были неуклюжими и настороженными (она опасалась меня?), и аромат ее крови окутал меня густым облаком.

Я не оправдал бы надежд своего отца. Боль от осознания этого факта ранила меня так же сильно, как и жажда.

Я с отвращением отодвинулся подальше – чудовище внутри меня жаждало схватить ее.

Зачем ей понадобилось сюда приезжать? Зачем она живет? Какое она имеет право разрушать тот хрупкий мир, в котором я живу? Почему это девчонка вообще родилась? Она уничтожит меня.

Я отвернулся от нее, охваченный внезапной беспричинной ненавистью.

Что это за существо? Почему именно я, почему сейчас? Почему я должен терять все только потому, что ей взбрело в голову появиться именно в этом богом забытом городишке?

Зачем она только приехала!

Я не хочу быть монстром! Я не хочу устраивать резню в этой комнате, полной детей! Я не хочу терять все, что приобрел за долгие годы, когда я шел вопреки своим инстинктам!

Я не сделаю этого. Она меня не заставит.

Главной проблемой был ее запах, ужасно влекущий аромат ее крови. Если бы был хоть какой-нибудь способ сопротивляться… если бы еще один порыв свежего воздуха прочистил бы мне мозги.

Белла Свон встряхнула своими длинными, густыми волосами.

Она спятила? Она как будто приглашала монстра на обед! Дразнила его.

Не было ни малейшего движения воздуха, способного разогнать запах. Так я скоро бы сдался. Ни малейшего дуновения ветра. Но ведь я мог не дышать.

Я остановил движение воздуха через мои легкие. Облегчение наступило сразу же, но не полностью. Я все еще помнил этот аромат, ощущал его вкус на кончике языка. Я не смог бы сопротивляться ему в течение долгого времени. Но может, я выдержу один час. Только один урок. Достаточно времени, чтобы покинуть эту комнату, полную жертв, которые не должны стать жертвами. Если я выдержу один час.

Это было странное ощущение - не дышать. Мой организм не нуждался в кислороде, но это было вопреки моим инстинктам. В напряженные моменты я полагался на обоняние больше, чем на остальные чувства. Оно направляло меня на охоте, предупреждало в случае опасности. Я не часто сталкивался с чем-то, что могло представлять для меня опасность, но инстинкт самосохранения у меня был развит так же сильно, как и у любого человека.

Неудобно, зато безопасно. Лучше, чем ощущать ее запах и погружать мои зубы в эту прекрасную, тонкую, прозрачную кожу, чтобы добраться до горячей, мокрой, пульсирующей…

Час! Только час. Я не должен думать о запахе и вкусе.

Молчаливая девочка распустила свои волосы так, чтобы они стали занавесом между нами, и наклонилась вперед. Я не мог видеть ее лицо и читать эмоции в ее ясных глубоких глазах. Почему она распустила волосы? Чтобы скрыть свои глаза от меня? Из опасения? Застенчивости? Чтобы спрятать свои тайны?

Мое прежнее раздражение от того, что я не мог прочесть ее мысли, побледнело по сравнению с теми эмоциями – и ненавистью - которые я испытывал в эти минуты. Я просто ненавидел эту девочку возле меня, ненавидел всем сердцем, в то время, как цеплялся за самого себя, за любовь к моей семье, за мечты о том, что я лучше, чем есть на самом деле. Я ненавидел ее, ненавидел за то, что она заставила меня почувствовать, и это немного помогало мне. И прежняя злость на нее, пусть слабая, тоже немного помогала. Я цеплялся за каждую эмоцию, которая отвлекала бы меня и не давала возможности представлять, какова она будет на вкус.

Ненависть и злость. Нетерпение. Когда же, наконец, пройдет этот урок?

А что потом, когда урок закончится?.. Тогда она выйдет из кабинета. А что буду делать я?

Я могу познакомиться с ней. Привет. Я Эдвард Каллен. Тебя проводить на следующий урок?

Она скажет да. Хотя бы из вежливости. Даже если она боится меня, как я подозреваю, она согласится и пойдет со мной. Будет достаточно просто завести ее куда-нибудь в укромное местечко. Лес доходит до самой стоянки для автомобилей. Я могу сказать ей, что забыл книгу в машине.

Кто заметит, что я буду последним человеком, с которым ее увидят? Как обычно, идет дождь, и две фигуры в темных плащах, идущие в сторону автостоянки, не вызовут лишнего любопытства.

За исключением того, что я не был единственным, кто интересовался сегодня ее персоной. Майк Ньютон, в частности, следил за каждым ее движением, когда она ерзала на стуле. (Ей было некомфортно рядом со мной, как я и думал до того, как ее запах уничтожил все мои благие намерения). Майк Ньютон заметил бы, что она ушла вместе со мной.

Если я вытерплю один час, может, я выдержу и второй?

Я вздрогнул от обжигающей боли.

Она пойдет домой. Там никого не будет – Чарли Свон работает весь день. Я знаю его дом, как и любой другой в этом крошечном городишке. Его дом расположен прямо возле густого леса, и никаких соседей поблизости. Даже если она закричит (хотя вряд ли), никто ее не услышит.

Это выглядело вполне разумным. Я прожил семь десятилетий без человеческой крови. Если я не буду дышать, продержусь еще два часа. И когда я застану ее одну, то никто мне не помешает. И никакой возможности поэкспериментировать, не согласился монстр внутри меня.

Ох, глупо думать, что, если с нечеловеческими усилиями и терпением я спасу девятнадцать человеческих жизней в этой комнате, то буду меньшим монстром, когда убью эту невинную девочку.

Хоть я ее и ненавидел, я знал, что моя ненависть несправедлива. Я знал, что на самом деле ненавижу самого себя. И я буду ненавидеть нас обоих сильнее, когда она умрет.

Я с трудом выдержал этот час – изобретая все новые и новые способы ее убийства. В то же время я старался избегать мыслей о заключительной сцене ее смерти, иначе я проиграл бы эту битву с самим собой и прикончил бы каждого, кто оказался в поле моего зрения. Так что я только планировал стратегию. Только так я смог продержаться до конца урока.

Один раз, в самом конце, она взглянула на меня сквозь занавес ее волос. Я снова почувствовал прилив неоправданной ненависть, когда встретился с ее взглядом и увидел свое отражение в ее испуганных глазах. Краска залила ее щеки прежде, чем она успела снова спрятаться за волосами, а я почти потерял самообладание.

Но тут прозвенел звонок. Спасительный звонок – какое клише. Мы оба были спасены. Она – от смерти. А я на время отложил свое превращение в ночное страшилище. Когда я бросился прочь из аудитории, у меня не хватило выдержки двигаться так медленно, как следовало бы. Если бы кто-то смотрел в тот момент на меня, ему бы показалась весьма странной моя манера перемещаться. Но на меня никто не обратил внимания. Все их мысли все еще крутились вокруг девочки, которой суждено было умереть через час. Я скрылся в моей машине.

Мне не нравилась сама идея о том, что мне надо прятаться. Это было очень трусливо. Но, бесспорно, на тот момент это было необходимо.

Мне не хватало терпения, чтобы быть среди людей. Сосредоточившись на том, чтобы всеми силами избегать убийства одной из них, я не смог бы бороться с искушением убить кого-нибудь другого. А тогда бы все мои усилия прошли бы впустую. И мне бы следовало тогда признать победу чудовища.

Я поставил компакт-диск с музыкой, которая обычно успокаивала меня, но в этот раз она мне мало помогла. Гораздо больше мне помогал прохладный чистый воздух с дождем, задувавший в открытые окна автомобиля. Хотя я очень четко помнил запах крови Беллы Свон, воздух, который я жадно вдыхал, словно очищал мой организм от заразы.

Я снова был нормальным. Я мог мыслить разумно. И мог бороться. Бороться с тем, чем я не хотел быть.

У меня не было никакой необходимости идти после занятий в ее дом. Я не должен был ее убивать. Я снова был существом, способный мыслить рационально, и у меня был выбор. Выбор есть всегда.

Теперь я не чувствовал того же, что чувствовал в аудитории… но сейчас я был далеко от нее. Может, если я в будущем буду избегать ее очень-очень старательно, то у меня не возникнет необходимости изменяться. Мне нравилась моя жизнь такой, какая она есть. Зачем я должен позволять какой-то ничтожной девчонке, хоть и восхитительно вкусной, разрушать ее?

Я ведь не мог разочаровать отца. И не мог причинить моей матери тревогу, волнения… боль. Да, это ранило бы мою приемную мать тоже. А Эсми была такой нежной, такой чуткой и мягкой. Было непростительно даже думать о том, чтобы причинить боль кому-то вроде Эсми.

Даже смешно, я хотел защитить эту девочку от несерьезной, беззубой угрозы, исходящей от Джессики Стенли. И это когда я был последним человеком, который может стать защитником Изабеллы Свон. Ей никогда не потребуется защита от кого-то страшнее, чем я сам.

А где Элис, внезапно я спросил себя? Разве она не видела, как я разными способами убиваю девчонку Свон? Почему она не пришла, чтобы не остановить меня или не помочь уничтожить улики после убийства? Или она так была поглощена наблюдением за Джаспером, что просто пропустила то, что могло произойти со мной? А может я просто сильнее, чем думал? И не причинил бы вреда девочке в любом случае? Нет. Я знал, что это неправда. Элис, должно быть, просто целиком и полностью сосредоточилась на Джаспере.

Я посмотрел в ту сторону, где она должна находиться – на маленькое здание, где шли занятия по английскому языку. Мне не потребовалось много времени, чтобы найти знакомый «голос». Я оказался прав. Все ее мысли были поглощены Джаспером, когда она тщательно изучала все его душевные колебания.

Жаль, что я не мог спросить у нее совета, но в то же самое время я был доволен, что она не знала, на что я способен. Что она не видела ту резню, которую я собирался устроить на прошлом уроке.

Я снова почувствовал, как меня охватывает огонь, только на этот раз это был обжигающий стыд. Я не хотел, чтобы кто-нибудь узнал об этом.

Если я смогу избегать Беллы Свон, если я смогу справиться со своим желанием убить ее – и пусть чудовище корчится и в отчаянии скрежещет зубами - тогда никому из них не надо будет знать об этом. Главное, держаться подальше от ее запаха.

В конце концов, почему бы мне просто не попробовать? Сделать правильный выбор. Попробовать быть тем, кого во мне видел Карлайл.

Последний урок в школе почти кончился. Я решил привести мой план в исполнение немедленно. В конце концов, это лучше, чем сидеть здесь, на автостоянке, когда она в любой момент может пройти мимо и разрушить сою попытку в зародыше. Я снова почувствовал непроизвольную ненависть к девочке. Я злился, что она имеет подсознательную власть надо мной. Что она может заставить меня стать тем, кем я не хотел становиться.

Я направился быстро – даже слишком быстро, но вокруг не было никаких свидетелей – к административному корпусу. Нельзя оставлять ни одной возможности случайной встречи с Беллой Свон. Теперь я буду избегать ее как чумы.

Административный корпус был пуст, исключая ту самую администраторшу, которую я хотел видеть.

Она не заметила, как я тихо вошел.

- Миссис Коуп?

Женщина с неестественно рыжими волосами взглянула на меня, и ее глаза распахнулись. Мы всегда застигали их врасплох; небольшой трюк, который они никак не могли понять вне зависимости от того, сколько раз до этого они нас уже видели.

- О, - она открыла рот, слегка взволнованная. Она разгладила складки на блузке Дурочка, – подумала она, - он годится тебе в сыновья. Он слишком молод, чтобы думать о… - Привет, Эдвард. Чем могу помочь? – Ее ресницы затрепетали под толстыми стеклами очков.

Неудобно. Но я знал, насколько очаровывающим я могу быть, когда хочу. Это было просто с тех пор, как я осознал, как каждый жест и интонация могут влиять на других.

Я наклонился вперед, встретил пристальный взгляд ее маленьких карих глаз. Ее мысли уже рассыпались. Это будет легко.

- Я надеюсь, вы поможете мне с моим расписанием, - сказал я мягким голосом, заготовленным заранее.

Я услышал, как ее сердце забилось быстрее.

- Конечно, Эдвард. В чем проблема? – Слишком молод, слишком молод, - убеждала она себя. Неправда, конечно. Я был старше ее дедушки. Но, учитывая то, что было написано у меня в водительских правах, она не так уж и ошибалась.

- Я хотел бы узнать, можно ли мне поменять биологию на какой-нибудь другой предмет. Физику, например.

- Какие-то проблемы с мистером Беннером, Эдвард?

- Нет, все нормально, просто я уже изучал этот материал.

- В той школе с ускоренной программой обучения на Аляске, где вы все раньше учились, правильно? – ее тонкие губы сморщились, когда она произнесла это. Они все должны уже учиться в колледже. Я слышала, как учителя жалуются. Они всегда все знают, никогда не раздумывают над ответом, ни одной ошибки на тестах – словно они знают способ списывать на каждом предмете. Мистер Варнер скорее поверит, что кто-то жульничает, чем признает, что школьник может быть умнее него. А я готова поспорить, что с ними дома занимается мать. – Вообще-то, Эдвард, на физике слишком много учеников. А мистер Беннер не любит, когда в классе больше двадцати пяти человек.

- Я не доставлю никаких хлопот.

Конечно, нет. Только не совершенный во всех отношениях Каллен.

- Я знаю, Эдвард. Но там просто не хватит места.

- Можно тогда я просто буду пропускать занятия? А свободное время посвящу самостоятельным занятиям.

- Пропускать биологию? – у нее отвисла челюсть. Он спятил. Неужели просто нельзя посидеть на уроке, даже если все знаешь? Иначе проблемы с мистером Беннером возникнут. И наверняка с Бобом должна буду поговорить именно я? – Но тогда у тебя не будет достаточно предметов в табеле, чтобы поступить в колледж.

- Я наверстаю в следующем году.

- Может, тебе следует обсудить это с родителями?

Сзади меня открылась дверь, но вошедший не думал обо мне, поэтому я не обратил на него внимания и сосредоточился на миссис Коуп. Я наклонился еще ближе и чуть шире распахнул глаза. Это сработало бы лучше, если бы они были золотистыми, а не черными. Черные глаза пугают людей.

- Пожалуйста, миссис Коуп, - я сделал мой голос настолько вкрадчивым и настойчивым, насколько это было вообще возможно - и он стал ну очень настойчивым. – Разве нельзя меня куда-нибудь перевести? Я уверен, что где-нибудь есть место. Шестой урок биологии не может быть единственной возможностью.

Я улыбнулся ей, следя за тем, чтобы не слишком оскалить зубы и напугать ее, и позволил улыбке смягчить выражение моего лица.

- Ну, может, я смогу поговорить с Бобом… то есть, я хотела сказать, с мистером Беннером…

Понадобилась всего одна секунда, чтобы вдруг все вокруг изменилось: атмосфера в комнате, моя цель, причина, по которой я наклонился к рыжеволосой женщине. Все, что раньше выполнялось ради достижения одной цели, теперь делалось ради другой.

Всего секунда понадобилась Саманте Уэллз, чтобы открыть дверь, бросить какую-то бумагу в ящик у двери и торопливо уйти. Всего секунда понадобилась, чтобы поток ветра от открытой двери достиг меня. Всего секунда понадобилась мне, чтобы понять, почему тот, кто вошел тогда, не отвлек меня своими мыслями.

Я обернулся, хотя уже знал, что я прав. Я обернулся медленно, борясь с восставшими против меня мышцами.

Белла Свон стояла, прижавшись к стене возле двери, и сжимала в руках лист бумаги. Глаза у нее стали еще шире, чем обычно, когда она попала под мой свирепый жестокий взгляд.

Аромат ее крови заполнил каждый уголок крохотной жаркой комнаты. В моем горле вспыхнул огонь.

Монстр во мне снова отразился в зеркале ее глаз, чудовищная маска зла.

Моя рука замерла над стойкой администратора. Мне не надо было оглядываться назад, чтобы схватить миссис Коуп за голову и ударить о поверхность стола с силой, достаточной, чтобы убить ее. Две жертвы лучше, чем двадцать.

Чудовище с тревогой, с жадностью ожидало, когда я это сделаю.

Но у меня был выбор. Он есть всегда.

Я остановил мои легкие и сосредоточился на лице Карлайла перед моими глазами. Я повернулся обратно к миссис Коуп, почувствовав, как она мысленно удивилась столь резкой смене моего настроения. Она рефлекторно отодвинулась подальше от меня, но ее еще страх не облекся в физическое выражение.

Держа ситуацию под контролем, как я научился за десятилетия упорных тренировок, я сделал мой голос ровным и гладким. В моих легких оставалось достаточно воздуха, чтобы произнести целую фразу. - Что же, ничего не поделаешь! Пусть все останется, как есть! Простите, что отнял у вас столько времени.

Я развернулся и бросился прочь из комнаты, стараясь не обращать внимания на жаркую кровь девочки, от тела которой я прошел на расстоянии всего несколько дюймов. Я не останавливался, пока не оказался в безопасности в своей машине. Я двигался быстрее, чем следовало бы. Но большая часть школьников уже покинуло школу, так что у меня в любом случае не могло быть много свидетелей.

Я понял, что второклассник, Ди Джей Гаррет, видел меня, но не он обратил внимания.

Откуда Каллен только взялся – как будто из воздуха появился... Ох уж это мое воображение. Мама всегда говорила…

Когда я нырнул в «Вольво», остальные уже сидели там. Я пытался контролировать мое дыхание, но задыхался на свежем воздухе, как будто меня душили.

- Эдвард? – спросила Элис с тревогой в голосе.

Я покачал головой.

- Что с тобой, черт возьми, случилось? – требовательно спросил Эмметт, отвлекшись на секунду от мысли, что Джаспер был не в настроении для того, чтобы дать ему реванш за вчерашнее.

Вместо ответа я включил зажигание. Мне нужно было убраться отсюда подальше прежде, чем Белла Свон последует за мной на автостоянку. Как демон, преследующий меня… Я развернулся и вжал педаль газа в пол. Я достиг скорости в сорок миль в час прежде, чем выехал на дорогу, и свыше семидесяти, когда завернул за угол.

Даже не оборачиваясь, я знал, что Эмметт, Розали и Джаспер смотрят на Элис. Она пожала плечами. Она же не могла видеть прошлое - только будущее.

Она посмотрела на меня. Мы оба анализировали то, что она видела в будущем, и мы оба удивились тому, что увидели.

- Ты уезжаешь? – прошептала она.

Остальные снова уставились на меня.

- Разве? – прошипел я сквозь зубы.

Затем она увидела, как я заколебался, и мое будущее изменилось в худшую сторону.

- Ох.

Белла Свон, мертвая. Мои глаза, жаждущие свежей крови. Охота на нас. Долгое время, когда мы вынуждены скрываться, прежде чем предоставляется возможность уехать и начать все снова.

Картинка стала более конкретной. Я впервые увидел дом Чарли Свона изнутри, Беллу на маленькой кухне с желтыми шкафами. Она стояла спиной ко мне, пока я подкрадывался сзади… Я позволил ее аромату заполнить меня…

- Хватит! - простонал я, не способный вынести большее.

- Прости, - шепнула она, распахнув глаза.

Чудовище ликовало.

И видение снова сменилось. Пустое шоссе ночью, деревья в снегу, вспыхивающем в свете фар автомобиля, мчащегося со скоростью почти двести миль в час.

- Я буду скучать, - сказала она, - независимо от того, как быстро ты сможешь присоединиться к нам.

Розали и Эмметт обменялись тревожными взглядами.

Мы почти доехали до поворота к дому.

- Высади нас здесь, - велела Элис. - Ты должен сам сказать Карлайлу.

Я кивнул, и тормоза автомобиля взвизгнули.

Эммет, Розали и Джаспер вышли молча. Они заставят Элис все объяснить им, когда я уйду. Элис коснулась моего плеча.

- Ты сделаешь правильный выбор, - пробормотала она. Это было уже не видение, а приказ. – Она ведь единственная, кто есть у Чарли Свона. Ты убьешь и его тоже.

- Да, - сказал я, соглашаясь с последней частью. Ее брови сошлись вместе, показывая ее беспокойство, и она скользнула к остальным. Они все растаяли в лесу прежде, чем я развернул автомобиль.

Я повернул назад к городу и знал, что теперь темные и светлые видения Элис будут сменять друг друга, как будто кто-то щелкает выключателем. Я точно не представлял себе, зачем я еду в Форкс со скоростью в девяносто миль в час. Попрощаться с отцом? Или выпустить на свободу монстра? А гравий все шуршал под моими колесами...

[Rovena]

Глава 2 ОТКРЫТАЯ КНИГА

Я откинулся в сугроб, от чего сухой снег под моим весом принял новую форму. Моя кожа была так же прохладна, как и воздух вокруг, и крошечные частички льда под ней казались бархатом.

Небо надо мной было ясным, оно искрилось от звезд, некоторые из которых сверкали синим, другие желтым. Звезды выглядели величественно, образовывая водоворот образов в черном космосе - необыкновенное зрелище. Исключительная красота. Или точнее должна быть исключительной. Должна, если б я был способен по-настоящему ее увидеть.

Лучше не становилось. Прошло шесть дней, шесть дней я прятался здесь в необитаемой пустыне Денали, но я не стал ближе к той свободе, которой обладал, с тех пор как в первый раз почувствовал ее запах.

Когда я посмотрел наверх, на небо, будто бы украшенное драгоценными камнями, показалось, что есть препятствие между моими глазами и этой красотой. Препятствием было лицо, простое, ничем непримечательное человеческое лицо, но я не мог выкинуть его из своей головы.

Я услышал приближение мыслей еще до того как услышал шаги, сопровождавшие их. Звук передвижения был лишь слабым шелестом по мягкому снегу.

Я не был удивлен тем, что Таня последовала за мной сюда. Я знал, что она обдумывала эту беседу последние несколько дней, откладывая ее до тех пор, пока не будет уверена в том, что именно хочет сказать.

Она появилась в поле зрения на расстоянии 60 ярдов, прыгнув на склон выходящей на поверхность черной скалы и балансируя там босыми ногами.

Кожа Тани была серебристой в звездном свете, и ее длинные светлые кудри тускло сияли, приняв почти розовый с клубничным оттенком цвет. Ее янтарные глаза сверкнули, когда она заметила меня, наполовину погребенного в снег, и ее полные губы медленно растянулись в улыбке.

Исключительная. Если б я был по-настоящему способен видеть ее. Я вздохнул.

Она склонилась к острому выступу камня, кончики ее пальцев касались скалы, ее тело изящно изгибалась.

- Пушечное ядро, - подумала она.

Она взметнулась в воздух, ее силуэт стал темным, сливаясь с тенью, в то время как она изящно крутилась между мной и звездами. Она приняла форму кольца, когда врезалась в занесенный сугроб за мной.

Вокруг меня образовалась снежная буря. Звезды стали черными, и я был глубоко погребен под легкими ледяными кристаллами.

Я вновь вздохнул, но не сделал ничего, чтобы избавиться от погребшего меня снега. Темнота под снегом не препятствовала и не улучшала осмотр. Я все еще видел тоже лицо.

- Эдвард?

Затем снег вновь полетел во все стороны, так как Таня быстро откапывала меня. Она очистила мое неподвижное лицо от снега, не встречаясь со мной взглядом.

- Прости, - прошептала она. - Я просто пошутила.

- Я знаю. Было забавно.

Ее рот искривился.

- Ирина и Кэйт сказали, что мне следует оставить тебя одного. Они считают, что я докучаю тебе.

- Вовсе нет, - уверил я ее. - Напротив, это только я веду себя грубо - отвратительно грубо. Мне очень жаль.

- Ты собираешься домой, ведь так? - подумала она.

- Я...пока... не решил еще.

- Но ты здесь не останешься. - Ее мысль звучала тоскливо, печально.

- Нет. Не похоже на то, что бы это... помогало.

Она сделала гримасу.

- Это из-за меня, разве нет?

- Конечно, нет, - из вежливости солгал я.

- Не будь джентльменом.

Я улыбнулся.

- Я причиняю тебе неудобства, - виновато сказала она.

- Нет.

Она подняла одну бровь, выражение ее лица было таким недоверчивым, что я засмеялся. Один короткий смешок последовал с очередным вздохом.

- Ну, хорошо, - признался я. - Чуть-чуть.

Она тоже вздохнула и положила подбородок на руки. В её мыслях было разочарование.

- Ты в тысячу раз прелестнее звезд, Таня. Конечно, ты уже хорошо в этом осведомлена. Не позволяй моей неуступчивости подрывать свою уверенность. – Мне стало смешно оттого, как неправдоподобно это звучало.

- Я не привыкла к отказам, - проворчала она, и её губы красиво надулись от досады.

- Конечно, нет, - согласился я, пытаясь с небольшим успехом блокировать ее мысли, когда она анализировала воспоминания о тысячах своих успешных покорений. Обычно Таня предпочитала человеческих мужчин – с одной стороны, их было намного больше, и их преимущество в том, что они были мягкими и теплыми. И они всегда, безусловно, желали ее.

- Суккуб, - поддразнил я, надеясь прервать поток картинок, вспыхивающих у нее в голове.

Она усмехнулась, сверкнув зубами.

- Самый настоящий.

В отличие от Карлайла, Таня и ее сестры постепенно раскрывали в себе свою совесть. В конце концов, любовь к мужчинам заставила сестер больше не убивать. Теперь мужчины, которых они любили… оставались в живых.

- Когда ты здесь появился, - медленно произнесла Таня. - Я подумала, что…

Я знал, о чем она подумала. И я должен был догадаться, что она будет чувствовать. Но в тот момент я не был в состоянии аналитически мыслить.

- Ты подумала, что я изменил свое мнение.

- Да. - Она нахмурилась.

- Я ужасно себя чувствую оттого, что играю с твоими ожиданиями, Таня. Я не хотел - я не подумал. Это все потому, что я уехал… в спешке.

- Может, ты мне скажешь почему?

Я сел и обхватил ноги руками, приняв оборонительную позу.

-Я не хочу об этом говорить.

Таня, Ирина и Кэйт очень хорошо справлялись с жизнью, которой были привержены. В чем-то даже лучше Карлайла. Несмотря на безумную близость, они признавали для себя, кто должен быть - и был когда-то - их жертвой, они не совершали ошибок. Мне было бы слишком стыдно сознаться Тане в своей слабости.

- Проблемы с женщинами? - угадала она, игнорируя мое нежелание.

Я холодно усмехнулся.

- Не то о чем ты подумала.

Затем она утихла. Я слушал ее мысли, в то время как она делала разнообразные догадки, пытаясь разобраться в значении моих слов.

- Очень холодно, - сказал я ей.

- Одну подсказку? - попросила она.

- Пожалуйста, брось это, Таня.

Она вновь замолчала, все еще размышляя. Я игнорировал ее, тщетно пытаясь любоваться звездами.

Она сдалась после мгновенья тишины, и ее мысли последовали в другом направлении.

- Куда же ты пойдешь, Эдвард, когда уедешь? Обратно к Карлайлу?

- Не думаю, - прошептал я.

Куда я пойду? Я не мог думать ни об одном месте на всей планете, которое могло бы меня заинтересовать. Не было ничего, что я бы хотел увидеть или сделать. Потому что, куда бы я не пошел, это будет не от того, что я туда собирался - я просто убегаю от...

Как же я это ненавидел. Когда же я стал таким трусом?

Таня взметнула свою тонкую руку и положила её на мои плечи. Я напрягся, но не отклонился от ее прикосновения. Она не имела в виду ничего, кроме дружеского утешения. По большому счету.

- Я думаю, что ты поедешь обратно, - сказала она, в ее голосе сохранился лишь намек на ее давно забытый русский акцент. - Неважно, что это… или кто это…это преследует тебя. Ты встретишься с этим лицом к лицу. Ты такой.

Ее мысли были такими же уверенными, как и ее слова. Я старался разглядеть свой образ, который был у нее в голове. Единственный, кто никогда ничего не избегал. Было приятно вновь о себе так думать. Я никогда не сомневался в своей смелости, способности сталкиваться с трудностями, до того недавнего ужасного часа в старшей школе на уроке биологии.

Я поцеловал ее в щеку, мягко отстранившись, когда она повернула свое лицо к моему, ее губы уже вытянулись. Она уныло улыбнулась моей стремительности.

- Спасибо, Таня. Мне нужно было это услышать.

Ее мысли заполнились раздражением.

- Ну, пожалуйста. Мне бы хотелось, чтобы ты был более сносным, Эдвард.

- Прости, Таня. Ты же знаешь, что слишком хороша для меня. Я просто… не нашел еще то, что ищу.

- Хорошо, если ты уедешь прежде, чем я тебя вновь увижу… пока, Эдвард.

- Пока, Таня. - В то время как я говорил эти слова, я мог это видеть. Я смог увидеть себя уходящим. Достаточно сильный для того, чтобы вернуться в то единственное место, где я хотел быть. - Еще раз спасибо.

Она поднялась на ноги одним ловким движением, а спустя секунду уже убегала, двигаясь как призрак по снегу так быстро, что ее ноги не успевали погружаться в него; она не оставила ни следа за собой. Она не оглянулась. Мой отказ беспокоил ее сильнее, чем она показывала раньше, даже в мыслях. Она не хотела видеть меня опять вплоть до моего отъезда.

Мой рот огорченно искривился. Мне не нравилось обижать Таню, хотя ее чувства были неглубокими, вряд ли непорочными, и, как бы там ни было, я не мог на них ответить. От чего я все еще не чувствовал себя джентльменом.

Я опустил свой подбородок на колени и вновь устремил взгляд на звезды, но почувствовал неожиданную тревогу за предстоящую дорогу. Я знал, что Элис увидит меня, на пути к дому, так что она сообщит остальным. Это их обрадует - особенно Карлайла и Эсми. Но я пристально взглянул на звезды еще раз, пытаясь увидеть его сквозь лицо, что все так же оставалось перед глазами. Между мной и сверкающими огоньками в небе пара растерянных шоколадного цвета глаз смотрели на меня, и казалось, что они спрашивали, что будет означать это решение для нее. Конечно, я не мог быть уверен, что ее любознательные глаза именно это спрашивали. Даже в моем воображении, я не мог слышать ее мыслей. Глаза Беллы Свон продолжали вопрошать, и полная видимость звезд продолжала ускользать от меня. С тяжелым вздохом я сдался и поднялся на ноги. Если я побегу, то доберусь до машины Карлайла менее чем за час…

Торопясь увидеть свою семью – спеша вновь быть Эдвардом, встречающим проблемы лицом к лицу - я помчался по освещенному звездами снежному полю, не оставляя следов.

- Все будет хорошо, - выдохнула Элис.

Ее глаза не были ни на чем сосредоточены, и Джаспер одной рукой слегка поддерживал ее за локоть, ведя вперед, в то время как мы шли в обветшалый кафетерий плотной группой. Розали и Эмметт были впереди, Эмметт выглядел нелепо, как телохранитель посреди вражеской территории. Роуз тоже казалась настороженной, но намного более рассерженной, нежели обороняющейся.

- Конечно, будет, - проворчал я.

Они вели себя глупо. Если бы я не был уверен, что смогу держать себя в руках, то остался бы дома.

Неожиданная перемена в нашем нормальном, хоть и наигранном, утре (ночью прошел снег) - Эмметт с Джаспером, воспользовавшись тем, что я отвлекся, атаковали меня снежками из подтаявшего снега. Когда им наскучило отсутствие реакции с моей стороны, они принялись друг за друга - учитывая эту преувеличенную бдительность, все это должно было бы меня забавлять, если б это так не раздражало.

- Ее здесь пока нет, но она идет… она не будет на ветру, если мы сядем там, где сидим обычно.

- Конечно, мы сядем там, где обычно. Хватит, Элис. Ты действуешь мне на нервы. Со мной все будет хорошо.

Она прищурила глаза, в то время как Джаспер помогал ей сесть, и наконец-то ее взгляд сфокусировались на моем лице.

- Хмм, - сказала она удивленно. - Я думаю, ты прав.

- Естественно, - пробормотал я.

Я ненавидел быть в центре их внимания. Внезапно я почувствовал симпатию к Джасперу, вспомнив, как мы когда-то вертелись возле него, пытаясь оградить. Он встретил мой быстрый взгляд коротко и усмехнулся.

- Раздражает, не так ли?

Я скорчил ему гримасу.

Неужели всего неделю назад это длинное серое помещение казалось мне столь убийственно скучным? А нахождение здесь было сродни оцепенению или даже как коме?

Сегодня мои нервы были туго натянуты, как струны пианино, которые от слабейшего давления, издают звуки. Все мои чувства были обострены до предела: я изучал каждый звук, каждый взгляд, каждое движение в воздухе, который касался моей кожи, каждую мысль. Особенно мысли. Было лишь одно чувство, которое я заблокировал, отвергнув его. Обоняние, конечно. Я не дышал.

Я ожидал услышать побольше о Калленах в мыслях, в которых рылся. Весь день я был в ожидании, ища каких-либо новых знакомых Беллы Свон, которым она могла бы довериться, пытаясь уловить след новой сплетни. Но ничего не было. Никто не обращал внимания на пятерых вампиров в кафетерии так же, как и до прихода новой девушки. Некоторые из людей здесь все еще думали о ней, думали все то же самое, что и неделю назад. Вместо того чтобы счесть это невыразимо скучным занятием, сейчас я был им зачарован.

Она никому ничего не сказала обо мне?

Нет никакой возможности, что она не заметила моего черного, убийственного взгляда. Я видел, как она отреагировала на это. Уверен, я напугал ее до безумия. Я был убежден, что она расскажет об этом кому-нибудь, может даже в чем-нибудь преувеличит, чтобы сделать историю чуточку лучше. Придав мне ещё несколько пугающих штрихов.

И потом, она также слышала, как я пытался отделаться от нашей совместной биологии. Она должна была поразиться этому, после того как видела мое выражение лица, во всяком случае, причиной тому была она. Нормальная девушка спрашивала бы повсюду, сравнивала бы свой случай с другими, в поисках простой причины, которая могла бы объяснить мое поведение, так чтобы она не чувствовала себя особенной. Люди иногда бывают безрассудны, чувствуя себя нормально, приспособившись. Смешаться со всеми остальными вокруг, как невыразительное стадо овец. Потребность в этом бывает чрезвычайно сильной на протяжении неуверенных юношеских лет. Девушка не была исключением из правила.

Но никто не обращал внимания на нас, сидящих здесь, за нашим обычным столом. Белла вероятно крайне скромна, если она ни с кем не поделилась. Возможно, она поговорила со своим отцом, может у них были весьма крепкие отношения… хотя, не похоже на это, учитывая тот факт, что она провела так мало времени с ним на протяжении всей своей жизни. Она должна быть ближе со своей матерью. Однако мне следует обратить внимание на шефа Свона в ближайшее время и послушать, о чем он думает.

- Что-нибудь новенькое? - спросил Джаспер.

- Ничего. Она… должно быть ничего не сказала.

От этой новости у них всех поднялись брови.

- Может ты не такой страшный, как думаешь?", - сказал Эмметт, хмыкнув. - Спорю, что смог бы напугать ее лучше, чем ты.

Я закатил глаза.

- Удивительно почему? - Он вновь ломал голову над моим открытием об уникальной скромности этой девушки.

- Мы же говорили об этом. Я не знаю.

- Она идет, - прошептала затем Элис. Я почувствовал, как мое тело стало неподвижным.

- Попытайся выглядеть как человек.

- Ты сказала человек? - спросил Эмметт.

Он выставил свой правый кулак, крутя пальцам, чтобы показать снежок, который он сохранил в ладони. Конечно, он там не растаял. Он спрессовал его в округлую ледяную глыбу. Его глаза были устремлены на Джаспера, но я видел направление его мыслей. И Элис тоже, естественно. Когда он резко метнул ледяную глыбу в нее, она отбросила ее небрежным взмахом руки. Лед срикошетил и пролетел по всей столовой, слишком быстро, чтобы глаза человека могли это заметить, и врезался с звонким треском в кирпичную стену. Стена тоже треснула.

Все головы в углу столовой повернулись, чтобы посмотреть на груду разбитого льда на полу, а затем завертелись в поисках виновного. Они стали выглядывать его за ближними столами. Никто не посмотрел на нас.

- Очень по-человечески, Эмметт, - сказала Розали злобно. - Почему бы тебе не пробить стену кулаком, раз ты уже сделал это?

- Всех больше впечатлит, если это сделаешь ты, крошка.

Я пытался уделять им внимание, сохраняя усмешку на лице, будто бы принимая участие в этой шутке. Я не позволял себе смотреть по направлению входа, где, я знал, стояла она. Но это было все, что я слушал.

Я мог слышать нетерпение Джессики к новенькой, которая к тому же выглядела рассеянной, неподвижно стоя у входа. Я увидел в мыслях Джессики, что к щекам Беллы Свон вновь прилила кровь, от чего они стали ярко розовыми.

Я сделал короткий неглубокий вздох, готовый к тому, чтобы избавиться от дыхания, если почувствую даже намек на ее запах в воздухе.

Майк Ньютон был с обеими девушками. Я слышал оба его голоса, внутренний и внешний, когда он спросил у Джессики, что такое с Свон. Мне не понравился ход его мыслей, вившихся вокруг нее, проблеск уже укоренившихся фантазий, затуманивших его разум, когда он смотрел, как она вздрогнула, подняла глаза, оторвавшись от раздумий, словно она забыла о его присутствии.

- Ничего, - я услышал, как Белла сказала это своим тихим, ясным голосом. Звук казался перезвоном колокольчиков среди болтовни кафетерия, но я знал, что причиной тому было то, что я слушал его слишком внимательно.

- Сегодня я возьму только содовую, - продолжала она, в то время как быстро шла вперед.

Я не смог удержаться и бросил быстрый взгляд в ее сторону. Она смотрела на пол, кровь медленно отходила от ее лица. Я мгновенно отвернулся к Эмметту, который смеялся сейчас над страдальческой улыбкой на моем лице.

- Ты плохо выглядишь, брат.

Я сменил выражение лица так, чтобы оно казалось смешным и естественным.

Джессика вслух удивилась отсутствию аппетита у девушки.

- Ты не голодна?

- Вообще-то я чувствую себя не очень хорошо. - Ее голос стал тише, но все ещё был ясным.

Почему это меня волнует - покровительственное участие, исходившее от мыслей Майка Ньютона? И какая разница, что это похоже на собственничество? Если Майк Ньютон и испытывает к ней излишнюю озабоченность, то это не мое дело. Возможно, на нее все так реагировали. Не хотел ли я сам инстинктивно защитить ее? До того как мне захотелось ее убить, да...

Но была ли девушка больна?

Было трудно судить - она выглядела такой слабой от своей полупрозрачной кожи… Потом до меня дошло, что я тоже беспокоюсь, совсем как глупый мальчишка, и я решил больше не думать о ее здоровье.

Ни взирая на это, мне не нравилось смотреть на неё через мысли Майка. Я переключился на Джессику и внимательно наблюдал, в то время как они втроем выбрали за какой столик сесть. К счастью, они сели с обычными собеседниками Джессики за один из первых столиков в столовой. Не по ветру, как и обещала Элис.

Элис толкнула меня локтем.

- Сейчас она посмотрит, веди себя, как человек.

Я стиснул зубы в усмешке.

- Полегче, Эдвард, - сказал Эмметт. - Честно. Ну убьешь ты одного человека. Ну не конец же света наступит.

- Ты об этом узнаешь, - проворчал я.

Эмметт засмеялся.

- Тебе с??едует быть выше этого. Как я. Вечность - долгий период времени, за который ты успеешь во всем раскаяться.

И тогда Элис метнула небольшую горстку льда, которую прятала, в лицо ничего не подозревающего Эмметта.

Он поморщился, удивленный, а затем усмехнулся в предвкушении.

- Ты сама напросилась, - сказал он, когда склонился над столом и встряхнул своими волосами, покрытыми льдом, прямо в неё. Снег, растаявший в теплом помещении, слетал с его волос градом - наполовину вода, наполовину лед.

- Фу! - возмутилась Роуз, в то время как она с Элис отпрянули от этого дождя.

Элис засмеялась, и мы все к ней присоединились. Я сумел увидеть в голове Элис, как она удачно создала этот идеальный момент, и я знал, что та девушка - я должен был перестать думать о ней так, будто она была единственной на свете - что Белла будет смотреть на нас смеющихся и играющих, выглядящих такими счастливыми и человечными и невообразимо идеальными, как картина Нормана Роквелла.

Элис смеялась и подняла свой поднос, будто бы щит. Девушка - Белла, должно быть, все еще наблюдала за нами.

- …вновь пялится на Калленов, - подумал кто-то, захватив мое внимание.

Я автоматически посмотрел в направлении нечаянного оклика, поняв, в то время как мои глаза нашли его обладателя и я узнал этот голос - я так долго вслушивался в него сегодня.

Но мои глаза скользнули по Джессике и сосредоточились на проницательном взгляде девушки.

Она быстро опустила глаза, вновь спрятавшись за густыми волосами.

О чем она думала? Напряжение, казалось, со временем становилось более острым, оно не наскучивало. Я постарался - сомневаясь в том, что делаю, так как никогда не пробовал раньше - испытать свой разум в тишине вокруг нее. Мой экстра-слух всегда включался естественным путем, без вопросов, я никогда не заботился об этом. Но сейчас я сосредоточился, стараясь преодолеть любые помехи вокруг нее.

Ничего кроме тишины.

- Да что это с ней? - мысль Джессики вторила моему собственному разочарованию.

- Эдвард Каллен смотрит на тебя, - прошептала она на ухо Свон, хихикнув. Не было и намека на ревность в ее тоне. Джессика, кажется, умело притворялась подругой.

Я слушал ответ девушки слишком увлеченно.

- Он не выглядит злым, как ты считаешь? - прошептала она в ответ.

Так, значит, она обратила внимание на мою дикую реакцию на прошлой неделе. Конечно, да.

Вопрос смутил Джессику. Я увидел собственное лицо в ее мыслях, когда она проверяла мое выражение лица, но я не встретился с ней взглядом. Я все еще был сфокусирован на девушке, пытаясь услышать что-нибудь. Мое настойчивое сосредоточение, кажется, вовсе не помогло.

- Нет, - сказала ей Джесс, и я знал, что ей бы хотелось сказать «да» - как раздражало ее изнутри мое пристальное разглядывание - хотя в голосе не было и следа на это. - А он должен?

- Мне кажется, я ему не нравлюсь, - прошептала девушка в ответ, подперев голову рукой, как будто внезапно устала. Я пытался понять этот жест, но мог лишь догадываться. Может, она устала.

- Калленам никто не нравится, - уверила ее Джессика.- Вернее, они слишком безразличны ко всем, чтобы им кто-то нравился. Они никогда и не пытались.

Ее мысль была недовольным ворчанием.

-Но он все еще смотрит на тебя.

- Перестань на него смотреть, - с тревогой сказала девушка, поднимая голову от руки, чтобы вынудить Джессику послушаться ее.

Джессика хихикнула, но все-таки сделала так, как она сказала.

Девушка так и не отрывала взгляда от своего столика до конца перерыва. Я подумал - хотя, конечно, я не могу быть в этом уверен - что это было умышлено. Казалось, что она хочет посмотреть на меня. Ее тело слегка сдвинулось в моем направлении, подбородок начал поворачиваться, а затем она остановила себя, глубоко вздохнула и в упор уставилась на того, кто говорил.

Я по большей части игнорировал все прочие мысли вокруг девушки, так как они не были о ней на тот момент. Майк Ньютон планировал после школы поиграть в снежки на парковке, кажется, он не знал, что снег уже превратился в дождь. Порхание мягких хлопьев снега по крыше стало скорее обычным стуком капель. Неужели он и вправду не услышал этой перемены? Мне она показалась громкой.

Когда время ланча закончилось, я не сдвинулся с места. Люди выходили друг за другом, и я поймал себя на том, что стараюсь отличить звук ее шагов от прочих, словно это было чем-то важным, или этот звук отличался от других. Как глупо.

Моя семья также не сдвинулась. Они ждали моих действий.

Пойду ли я в класс, чтобы сесть рядом с этой девушкой, где, безусловно, я смогу учуять сильный запах ее крови и почувствовать тепло от ее пульса в воздухе и на своей коже? Был ли я достаточно силен для этого? Или одного дня с меня хватит?

- Я… думаю все в порядке, - сказала Элис нерешительно, – твой разум в порядке. Я считаю, что ты продержишься ещё час.

Но Элис прекрасно знала, как быстро я могу помяться.

- Почему ты не бросишь это, Эдвард? - спросил Джаспер. Хотя он не хотел испытывать самодовольство оттого, что я был сейчас единственным слабаком, я услышал, что он все же подумал об этом, немного. - Иди домой. Расслабься.

- Да какой в этом смысл? - не согласился Эмметт. - Одно из двух, он или убьет ее, или нет. Впору покончить с этим любым путем.

- Я не хочу пока переезжать, - пожаловалась Роуз. - Я не хочу начинать все заново. Мы почти окончили школу, Эмметт. Наконец-то.

Я безотлагательно ухватился за его слова. Я хотел, очень сильно хотел, встретиться с этим скорее напрямую, а не убегать вновь. Но, тем не менее, я не хотел опять заходить далеко. Было ошибкой на прошлой неделе со стороны Джаспера так долго не ходить на охоту; действительно ли это могло быть столь глупой ошибкой для меня?

Я не хотел, чтобы из-за меня моя семья уезжала с насиженного места. Никто из них не поблагодарит меня за это.

Но я хотел пойти на биологию. Я осознал, что вновь хочу увидеть ее лицо.

Вот что было решающим фактором для меня. Это любопытство. Я был зол на себя за это чувство. Разве я не обещал себе, что не стану сильно интересоваться этой девушкой, чьи мысли никак не мог прочесть? И все-таки, вот он я, чрезмерно заинтересованный.

Я хотел узнать, о чем она думает. Ее разум был закрыт, но глаза были очень открытыми. Возможно, взамен я мог бы прочесть все в них.

- Нет, Роуз, я думаю, что все и вправду будет хорошо, - сказала Элис. - Я вижу это. Я на 93% уверена, что ничего плохого не случится, если он пойдет на урок.

Она посмотрела на меня пытливым взглядом, стараясь понять, что же поменялось в моих мыслях, раз ее видение будущего стало более надежным.

Было ли любопытство достаточным, чтобы оставить Беллу Свон в живых?

Эмметт был прав, хотя, почему бы не поставить на этом точку? Я встречусь с соблазном напрямую.

- Пойду на урок, - определился я и встал из-за стола. Я повернулся и зашагал прочь от них, не оглядываясь назад. Я смог расслышать беспокойство Элис, осуждение Джаспера, одобрение Эмметта и раздражение Розали, последовавшее после моего ухода.

Я еще раз глубоко вздохнул возле двери кабинета, а затем набрал воздуха в легкие, так как зашел в маленькое теплое помещение.

Я не опоздал. Мистер Бэннер все еще готовился к сегодняшней лабораторной. Девушка сидела за моим, за нашим столом, вновь склонив голову, глядя на папку, на которой выводила каракули. Я оценил набросок, так как, похоже, я заинтересовался даже этим банальным выражением ее разума, но он ничего не значил. Просто беспорядочные завитушки. Возможно, она не была сосредоточена на рисунке, а думала о чем-то другом?

Я отодвинул свой стул с излишней резкостью, позволяя ему поцарапать линолеум; людям всегда удобнее, когда чье-либо приближение производит шум.

Я знал, что она услышала звук; она не подняла глаз, но ее рука пропустила завитушку в наброске, который она рисовала, что делало его незаконченным.

Почему она не посмотрела наверх? Скорее всего, она была напугана. Я должен быть уверен, что на этот раз покину ее с другим впечатлением о себе. Заставлю ее думать так, что она воображала себе все до этого.

- Привет, - сказал я ей тихим голосом, который использовал, когда хотел, чтобы людям было спокойнее, состроив любезную улыбку, за которой не видно зубов.

После этого она посмотрела наверх, в её расширенных глазах был испуг – почти растерянность – и бездна вопросов без ответов. То же выражение лица, что виделось мне на протяжении всей прошлой недели.

В то время как я смотрел в эти странные глубокие карие глаза, я осознал, что ненависть - ненависть, с которой я представлял эту девушку каким-то образом заслужившую влачить жалкое существование - улетучилась. Не дыша сейчас, не ощущая ее запаха, было трудно поверить, что кто-то такой ранимый может заслуживать ненависть.

Ее щеки начали краснеть, но она ничего не сказала.

Я смотрел ей в глаза, сосредоточившись только на их вопрошающей глубине, и пытался игнорировать их привлекательный цвет. Мне хватило вздоха, чтобы сказать еще немного без дыхания.

- Меня зовут Эдвард Каллен, - сказал я, хотя знал, что ей это известно. Это было проявлением вежливости при знакомстве. - У меня не было возможности представиться на прошлой неделе. Ты, должно быть, Белла Свон.

Она выглядела смущенной - меж ее глаз вновь образовалась небольшая морщинка. Она ответила на полсекунды позже, чем следовало бы.

- Откуда ты узнал мое имя? - спросила она, и ее голос слегка дрогнул.

Я, наверное, и вправду пугал ее. Я почувствовал вину за это; она была такой беззащитной. Я кротко засмеялся - я знал, что звучало это так, что люди успокаивались. И опять я был осторожен по поводу зубов.

- О, я думаю, все знают, как тебя зовут. - Конечно, она должна была понять, что оказалась в центре внимания в этом скучном месте. - Весь город ждал твоего приезда.

Она нахмурилась так, будто бы это было ей неприятно. Я предположил, что, учитывая то, какой стеснительной она кажется, внимание со стороны окружающих может быть ей противно. Многие люди испытывают противоречивые чувства. Несмотря на то, что они не хотят выделяться из толпы, они в то же время жаждут для себя всеобщего внимания.

- Нет, - сказала она. - Я имела в виду, почему ты назвал меня Беллой?

- А ты предпочитаешь, чтоб тебя звали Изабеллой? - спросил я, сбитый с толку тем фактом, что не знал, к чему она ведет. Я не понимал. Несомненно, она явно предпочитала "Беллу" в свой первый день. Неужели людей было так сложно понять если не слышать их мыслей?

- Нет, мне нравиться быть Беллой, - ответила она, слегка склонив голову. Выражение ее лица - если я правильно его истолковал - колебалось между замешательством и смущением. - Но я думала, что Чарли - я имею в виду мой папа - называет меня за спиной Изабеллой. Меня здесь под этим именем все знают.

Ее кожа стала теперь ещё более розовой.

- О, - коротко сказал я и быстро отвел взгляд от ее лица.

До меня только что дошло, что значил ее вопрос. Я оплошал - совершил ошибку. Если б я не подслушивал всех в первый день, то я бы обратился к ней, изначально полным именем, как и прочие. Она заметила разницу.

Я почувствовал острую боль от беспокойства. Слишком быстро заметила мой промах. Довольно проницательно, особенно для кого-то, кто, скорее всего, напуган моей близостью.

Но у меня были проблемы поважнее, чем какие бы то ни было подозрения на мой счет, которые она запрятала у себя в голове.

У меня не осталось воздуха. Если я собираюсь поговорить с ней снова, то мне придется вздохнуть.

Будет сложно молчать. К несчастью для нее, тот факт, что она сидела со мной за одной партой, сделал нас партнерами по лабораторной, так что мы должны были работать вместе сегодня. Будет странно - и непостижимо грубо - игнорировать ее на протяжении всей лабораторной. От этого она станет подозревать больше, больше бояться…

Я отодвинулся от нее так далеко, как мог, не передвигая стула, повернув голову в сторону прохода между рядами. Я напрягся, сжав мышцы, а затем одним быстрым вздохом набрал в легкие воздуха, дыша через рот.

Ахх!

Это было и впрямь болезненно. Даже, не чувствуя ее запаха, я мог ощутить его у себя на языке. Вдруг мое горло прожгло вновь, жажда была точно так же сильна, как и в первый раз, когда я почувствовал ее запах, на прошлой неделе.

Я стиснул зубы и постарался успокоиться.

- Приступайте, - скомандовал мистер Бэннер.

Казалось, что стоило мне повернуться к девушке, смотревшей на парту, и улыбнуться ей, как это тут же отнимало у меня часть самоконтроля, которого я добился за семьдесят лет упорной работы.

- Сначала леди? - предложил я.

Она подняла глаза на меня, а затем ее лицо приняла озадаченное выражение, глаза широко раскрылись. Что-то было не так с моим лицом? Чего она опять испугалась? Она молчала.

- Ну, если ты хочешь, могу начать я, - спокойно сказал я.

- Нет, - она ответила, и ее лицо вновь из белого превратилось в красное. - Я начну.

Я уставился на оборудование, находившееся на парте: потрепанный микроскоп, коробочка с предметными стеклами для него - что было предпочтительнее, чем смотреть, как кружится кровь под ее светлой кожей. Я еще раз быстро вздохнул, сквозь зубы, и вздрогнул, так как от её вкуса мое горло поразила боль.

- Профаза, - сказала она после скорой проверки. Она начала убирать препарат, хотя едва ли посмотрела его.

- Ты не возражаешь, если я посмотрю? - инстинктивно - глупо, будто б я был таким же, как она - я потянулся остановить ее руку, для того, чтобы она не убрала препарат. На секунду жар ее кожи коснулся моей. Казалось, что это было сродни электрическому импульсу - несомненно, намного горячее, чем простые 98,6 градусов [Прим. переводчика - Здесь температура по Фаренгейту, что приблизительно 37 градусов по Цельсию]. Жар ударил по кисти руки и поднялся по ней. Она отдернула свою руку от моей.

- Прости, - пробормотал я сквозь стиснутые зубы. Нуждаясь в том, чтобы посмотреть куда-нибудь, я схватил микроскоп и уставился в окуляр. Она была права.

- Профаза, - согласился я.

Я все еще был слишком взволнован, чтобы взглянуть на нее. Дыша так тихо, как только мог сквозь стиснутые зубы, и, игнорируя острую жажду, я сосредоточился на простом задании: написать слово в соответствующей строке лабораторного листа, а затем сменил первый препарат следующим.

О чем она сейчас думала? Что она почувствовала, когда я прикоснулся к ее руке? Моя кожа должна быть холодной как лед - отталкивающей. Нечего удивляться, что она была столь тихой.

Я мельком взглянул на препарат.

- Анафаза, - сказал я себе, в то время как делал запись на второй строке.

- Можно мне? - спросила она.

Я поднял на нее глаза и удивился, увидев, что она ждала, наполовину протянув к микроскопу руку. Она не выглядела напуганной. Неужели она и вправду думает, что я мог ошибиться с ответом?

Я не мог ничего поделать и улыбнулся обнадеживающему взгляду на ее лице, когда придвинул микроскоп к ней.

Она посмотрела в окуляр с рвением, которое быстро пропало. Уголки ее губ опустились.

- Препарат номер три? - спросила она, не поднимая глаз от микроскопа, но протянув руку. Я опустил следующий препарат в ее руку, не позволив моей коже на этот раз коснуться ее. Сидеть рядом с ней было все равно, что сидеть возле горящей лампы. Я мог почувствовать, как слегка нагреваюсь до более высокой температуры.

Она не смотрела долго на препарат.

- Интерфаза, - сказала она небрежно - возможно пытаясь таким путем звучать тверже - и придвинула микроскоп ко мне. Она не притрагивалась к бумаге, но ждала, когда я запишу ответ. Я проверил - она вновь была права.

Таким образом, мы закончили работу, перекинувшись лишь словом и не встречаясь глазами. Мы единственные сделали лабораторную - остальные в классе были усердно ей заняты. Кажется, у Майка Ньютона были проблемы с распределением внимания - он пытался наблюдать за Беллой и мной.

- Надеюсь, у него ничего не получится, - подумал Майк, кисло наблюдая, за мной. Хмм… интересно. Я и не представлял себе, что парень будет питать ко мне какую-либо враждебность. Это было новым обстоятельством, столь же новым, как и появление этой девушки. И самым интересным было то, к моему удивлению, что это чувство было взаимным.

Я вновь взглянул на девушку, озадаченный величиной опустошения и потрясения охватившего меня, оттого что, несмотря на свою обыкновенность, не примечательную наружность, она портила мне жизнь.

Не то чтобы я не понимал, к чему клонил Майк. Она на самом деле была довольно симпатичной… по-своему. Лучше чем быть просто красивой, ее лицо было интересным. Не совсем симметричное - ее узкий подбородок не сопоставлялся с широкими скулами; крайне противоположное по цвету - ее кожа и волосы контрастировали, как белое и черное; а еще глаза, полные молчаливых секретов…

Меня вдруг пробрало от этих глаз.

Я уставился на нее, пытаясь угадать хотя бы один из этих секретов.

- Ты носишь линзы? - внезапно спросила она.

Какой странный вопрос.

- Нет. - Я едва не улыбнулся от идеи улучшить моё зрение.

-О, - промямлила она. - Я думала, что твои глаза другого цвета.

Мне вдруг вновь стало холоднее, так как я понял, что был, очевидно, не единственным, кто пытался сегодня разгадать секреты.

Я пожал одеревеневшими плечами и пристально посмотрел прямо перед собой туда, где учитель наматывал круги по классу.

Конечно, мои глаза изменились с того момента, как она впервые в них посмотрела. Готовясь к сегодняшнему испытанию, сегодняшнему искушению, я всю неделю охотился, насыщая свою жажду так сильно, как это возможно, превысив всякую норму. Я в избытке напился кровью животных, впрочем, большие перемены в лице были вызваны дурманящим ароматом, который держался в воздухе вокруг нее. Когда я смотрел на нее в прошлый раз, мои глаза были черны от жажды. Теперь же, в моем теле расплылась кровь, мои глаза были теплого золотистого оттенка. Светло-янтарные от моих чрезмерных стараний утолить жажду.

Очередной промах. Если б я знал, что она имела в виду этим вопросом, я мог бы просто сказать "да".

Я учился в этой школе с людьми уже два года, и она была первой, кто смотрел на меня настолько близко, чтобы заметить, что мои глаза меняют цвет. Остальные, хотя и восхищались красотой моей семьи, имели склонность быстро опускать глаза, когда мы возвращали им их взгляды. Они избегали нас, пропуская детали нашей внешности, инстинктивно пытаясь не понимать. Неведение было блаженством для человеческого ума.

Почему же именно эта девушка замечала слишком много?

Мистер Бэннер подошел к нашей парте. Я признательно вздохнул поток свежего воздуха, который он с собой принес, до того, как он смешался с ее запахом.

- Итак, Эдвард, - сказал он, просматривая наши ответы, - ты не подумал дать Изабелле шанс поработать с микроскопом?.

- Белле, - я поправил его рефлекторно. - Вообще-то она определила три фазы из пяти.

Мысли мистера Бэннера были скептическими, в то время как он перевел взгляд на девушку.

- Ты уже делала эту лабораторную?

Я увлеченно смотрел, когда она улыбнулась, выглядя слегка смущенной.

- Но не на луковом корне.

-На сиговой бластуле? - спросил мистер Бэннер.

- Да.

Это удивило его. Сегодняшняя лабораторная была взята из повышенного курса. Он задумчиво кивнул девушке.

- Вы проходили это по программе в Финиксе?

- Да.

Теперь она расправили плечи – сообразительная для человека. Это не удивило меня.

- Хорошо, - сказал мистер Бэннер, поджав губы. - Думаю, это хорошо, что вы делали лабораторную вместе.

Он развернулся и ушел, пробормотав сквозь вздох:

- Так остальные дети могут получить шанс выучить что-нибудь новое для себя.

Я сомневался, что девушка сумела это расслышать. Она опять начала выводить каракули на папке.

Два промаха за полчаса - это слишком. Очень скверный показатель с моей стороны. Хотя я и понятия не имел о том, что девушка думала обо мне: как сильно меня боялась, как сильно не доверяла - я знал, что мне необходимо предпринять еще одну попытку для того, чтобы у нее сложилось обо мне новое впечатление. Как-нибудь лучше обрисовать воспоминание о нашем прошлом свирепом столкновении.

- Паршиво, что пошел снег, не так ли? - я сказал, повторяя небольшой разговор, который уже слышал дюжину раз среди других учеников. Скучная, банальная тема для беседы. Погода - вечное спасение.

Она посмотрела на меня с явным недоверием в глазах - ненормальная реакция на мои довольно-таки обычные слова.

- Не совсем, - сказала она, вновь меня удивив.

Я попытался направить разговор обратно в банальном русле. Она была из более солнечного, теплого места, это как-то отражалось на ее коже, хотя и слабо, а от холода ей, скорее всего, не по себе. Мое ледяное прикосновение, безусловно, было…

- Тебе не нравится холод, - догадался я.

- И сырость тоже, - подтвердила она.

- Тебе, наверное, нелегко живется в Форксе? - Может, тебе и не следовало сюда приезжать - хотел я добавить. Может, тебе лучше вернуться туда, откуда ты пришла.

Хотя я не был уверен, что хотел этого. Я всегда буду помнить запах ее крови - разве была какая-нибудь гарантия, что я, в конечном счете, не последую за ней? Кроме того, если она уедет, ее разум навсегда останется для меня загадкой. Извечной раздражающей головоломкой.

- Ты и понятия не имеешь, как, - она сказала шепотом, сердито взглянув на меня на мгновение.

Ее ответы никогда не совпадали с тем, что я ожидал услышать. От них мне хотелось задавать еще больше вопросов.

- Ну и зачем тогда ты приехала? - потребовал я ответа, тотчас же поняв, что мой тон был обвиняющим, что недостаточно нормально для беседы. Вопрос прозвучал грубо, с излишним любопытством.

- Это…сложно.

Она прищурила свои широкие глаза, и оставила их в таком положении - я был близок к тому, чтобы взорваться от любопытства - любопытство было таким же обжигающим, как и жажда. Как ни странно, я осознал, что дышать стало легче; мука становилась все терпимее с течением нашего разговора.

- Думаю, что сумею понять, - настоял я. Возможно, простая вежливость позволила бы ей и дальше отвечать на мои вопросы, если бы не та грубость с которой я их задавал.

Она молча смотрела на руки. Мне стало невыносимо от этого - я хотел схватить ее за подбородок, и повернуть ее голову так, чтобы я смог все прочесть в ее глазах. Но это будет безрассудно с моей стороны, опасно, прикоснуться к ее коже вновь.

Вдруг она подняла глаза. Меня утешило то, что я вновь мог видеть эмоции в её глазах. Она говорила стремительно, в спешке проговаривая слова:

- Мама снова вышла замуж.

А, это было довольно по-человечески, легко понять. В ее ясных глазах промелькнула грусть, от которой на переносице вновь возникла складка.

- Ну, не так уж и сложно, - сказал я. Мой голос был крайне вежливым, но без фальши. От ее грусти я почувствовал себя странно беспомощно, желая сделать что-нибудь, чтобы ей стало лучше. Необычный порыв.

- Когда это произошло?

- В прошлом сентябре.

Она тяжело выдохнула – почти что с тоской. Я перестал дышать, в то время как ее теплый вздох коснулся моего лица.

- И он тебе не нравится, - догадался я, выпытывая все больше информации.

- Нет, Фил хороший, - сказала она, поправляя мое предположение. Сейчас вокруг уголков ее полных губ был заметен намек на улыбку. - Быть может, слишком молодой, но довольно-таки милый.

Это не соответствовало сценарию, который я уже обдумал у себя в голове.

- Почему ты не осталась с ними? - я спросил, мой голос слегка пытлив не в меру. Это звучало так, будто надоедал ей. Надо сказать, так и было.

- Фил много путешествует. Он бейсболист. - Легкая улыбка стала больше после последних слов - выбор подобной профессии забавлял ее.

Я тоже не заметно для себя улыбнулся. Я не пытался тем самым утешить ее. Просто, честно говоря, от ее улыбки мне захотелось улыбнуться в ответ.

- Я слышал о нем? - Я мысленно пробежался по списку всех известных мне бейсболистов, сомневаясь, что Фил был в нем…

- Скорее всего, нет. Он не очень-то хороший игрок. - Очередная улыбка. - Во второй лиге. Он часто переезжает.

Списки в моей голове тотчас же сменились, и я составил перечень всех возможностей меньше чем за секунду. В то же самое время я представлял себе новый сценарий.

- А твоя мама отослала тебя сюда, чтобы самой путешествовать вместе с ним, - сказал я.

Казалось, что, делая предположения, я мог выудить у нее больше информации, чем, если б задавал ей вопросы. Это опять сработало. Ее подбородок выдвинулся вперед, а выражение ее лица внезапно стало решительным.

- Нет, она меня не отправляла сюда, - сказала она, ее голос прозвучал по-новому, резко. Моя догадка расстроила ее, хотя я и не понял каким образом. - Я сама себя отправила.

Я и не догадывался, что она имела в виду, или в чем заключалось ее негодование. Я был совершенно растерян.

Итак, я уступил. И дело было не только в восприятии девушки. Она не была такой, как остальные люди. Быть может, молчание ее мыслей и аромат были не единственными ее отличительными чертами.

- Я не понимаю, - сознался я, чувствуя сильную досаду от проигрыша.

Она вздохнула взглянула в мои глаза смотрела в них дольше, чем большинство людей могли выдержать.

- Поначалу она оставалась со мной, но скучала по нему, - медленно объяснила она, ее тон становился несчастнее с каждым словом. - Это расстраивало ее… так что я решила, что пришло время перебраться к Чарли.

Маленькая складка у нее между глаз стала глубже.

- Но теперь несчастна ты, - прошептал я.

Казалось, я не мог перестать выдвигать свои догадки вслух, надеясь узнать ее реакцию. Только это, как бы там ни было, видимо, не так далеко от истины.

- Ну и что? - сказала она, как если б это обстоятельство не имело ни малейшего значения.

Я продолжал смотреть в её глаза, чувствуя, что, в конце концов, смог добиться первого настоящего проблеска в ее душе. Я увидел в одном этом слове, как она сопоставляла себя среди своих же собственных приоритетов. В отличие от большинства людей, ее собственные потребности были на втором плане.

Она была самоотверженной.

Когда я увидел это, тайна человека, прятавшаяся в глубине этого безмолвного разума, начала потихоньку рассеиваться.

- Это несправедливо, - сказал я. Я пожал плечами, пытаясь казаться несерьезным и скрыть то, насколько мне было интересно.

Она засмеялась, но смех не звучал весело.

- Тебе никто не говорил? Жизнь вообще несправедлива.

Мне хотелось рассмеяться над ее словами, хотя мне тоже не было по-настоящему весело. Я знал кое-что о несправедливости жизни.

- Кажется, я уже слышал что-то такое.

Она посмотрела на меня, вновь выглядя смущенной. Ее глаза сверкнули в сторону, а затем вновь вернулись к моим.

- Конец истории, - сказала она мне.

Но я не был готов закончить разговор. Небольшая "V" между ее глаз, след от ее печали, беспокоила меня. Я хотел разгладить ее кончиком своего пальца. Но я, конечно, не мог к ней прикоснуться. Это было опасно по многим причинам.

- Ты хорошо держишься. – Сказал я медленно, однако сосредоточился на следующем предположении. - Но я могу поспорить, что ты страдаешь больше, чем хочешь показать.

Она скорчила лицо, ее глаза сузились, и губы надулись. Она отвернулась и посмотрела перед собой. Ей не понравилось, что моя догадка оказалась верна. Она не была обычной мученицей - ей не хотелось говорить о своей боли.

- Я не прав?

Она слегка вздрогнула, но сделала вид, что не расслышала меня.

Это вызвало у меня улыбку.

- Мне так не кажется.

- Ну а тебе-то какая разница? - возмутилась она, все еще глядя в другую сторону.

- Очень хороший вопрос, - согласился я, скорее обращаясь к себе, чем отвечая ей.

Она была проницательнее меня: она видела саму суть вещей, в то время как я путался где-то в стороне, слепо раскручивая клубок. Мелочи ее очень человечной жизни не должны для меня ничего значить. Было неправильно с моей стороны заботиться о том, что она думала. Кроме защиты моей семьи от подозрений, в остальном человеческие мысли были несущественны.

В разговоре с кем-то я не привык быть менее проницательным. Я чересчур полагался на свой экстра-слух - но, очевидно, был не так восприимчив, как считал.

Девушка вздохнула и устремила сердитый взгляд в пространство. Что-то в ее разочарованном выражении лица было забавным. Ситуация в целом, весь разговор были забавными. Никому еще не угрожала такая опасность от меня, как этой хрупкой девушке - в любой момент я мог, сбитый с толку своей нелепой поглощенностью разговором, вздохнуть через нос и наброситься на неё, не успев себя остановить - а она была раздражена тем, что я не ответил на ее вопрос.

- Я тебе раздражаю? - спросил я, улыбаясь абсурдности всего этого.

Она быстро на меня взглянула, а затем ее глаза, казалось, попали в плен моего пристального взгляда.

- Не совсем, - сказала она мне. - Я больше на себя злюсь. По моему лицу все так легко читается, меня мама всегда называет своей открытой книгой.

Она раздосадовано нахмурилась.

Я смотрел на нее с изумлением. Причина, по которой она расстроилась, заключалась в том, что она думала, будто бы я вижу ее насквозь. Как странно. Я никогда не прилагал так много усилий, чтобы понять кого-то, за всю свою жизнь, или точнее существование, поскольку слово "жизнь" вряд ли подходит. У меня не было настоящей жизни.

- Напротив, - не согласился я, испытывая странные чувства… осторожно, как будто здесь была какая-то скрытая угроза, которую мне недоставало увидеть. Внезапно я оказался на грани, у меня было тревожное предчувствие. - Я считаю, что тебя очень трудно прочесть.

- Ну, тогда ты, должно быть, хорошо умеешь это делать, - догадалась она, сделав собственное предположение, которым вновь попала в точку.

- Обычно, да, - согласился я.

После чего широко ей улыбнулся, позволяя губам, растянутся, показав тем самым ряды ровных, острых как бритва, зубов.

Это было глупо, но мне резко, неожиданно отчаянно захотелось предостеречь девушку каким-либо образом. Ее тело было сейчас ближе ко мне, чем до этого, бессознательно передвинувшись по ходу беседы. Все слабые сигналы и знаки, которых было достаточно, чтобы запугать до конца жизни, на нее, кажется, не действовали. Почему она не сжимается от страха из-за меня? Несомненно, она видела меня с достаточно темной стороны, чтобы распознать опасность на уровне интуиции, которой она, видимо, обладала.

Мне не удалось увидеть, произвело ли мое предупреждение должный эффект. Сразу после этого мистер Баннер попросил внимания у класса, и она отвернулась от меня. Казалось, что ей стало немного легче, когда нас прервали – возможно, она все-таки поняла.

Я надеялся на это.

Я почувствовал симпатию, растущую у меня изнутри, как раз тогда когда я собирался пресечь её. Я не мог позволить себе заинтересоваться Беллой Свон. Или скорее, она не могла позволить себе этого. Но я уже мечтал вновь поговорить с ней… Я хотел знать больше о ее матери, ее жизни до того, как она сюда приехала, ее отношениях с отцом. Все незначительные мелочи, которые раскрыли бы её характер. Но каждая секунда, которую я проводил с ней, была ошибкой, риском, которому она не должна была подвергаться.

Она рассеянно отбросила свои густые волосы как раз в тот момент, когда я позволил себе очередной вздох. Чрезмерно сильная волна ее запаха ударила мне в горло.

Это было как в первый день, подобно разрушительной силе. Боль от пылающей сухости вскружила мне голову. Я должен был схватиться за парту чтобы удержать себя на месте. В этот раз мне было чуть легче контролировать себя. В конце концов, я ничего не сломал. Монстр рычал у меня изнутри, но не получал никакого удовольствия от моей боли. Он был слишком туго связан. Сейчас.

Я совершенно перестал дышать и отодвинулся от девушки так далеко, как только мог.

Нет, я не мог позволить себе увлечься ею. Чем больше я ею интересовался, тем больше казалось, что я убью ее. Я уже сделал за сегодняшний день два несущественных промаха. Совершу ли я третий, единственно существенный?

Я выбежал из кабинета в тот же миг, как прозвенел звонок, тем самым, скорее всего, разрушив какое бы там ни было приличное впечатление, частично созданное мной в течение часа. Вновь я хватался за чистый, влажный воздух снаружи, как если б он был целебным эфирным маслом. Я в спешке увеличивал расстояние между собой и девушкой так быстро, как это было возможно.

Эмметт ждал меня у двери кабинета испанского. Он мгновенно прочел дикое выражение моего лица.

- Как все прошло? - осторожно поинтересовался он.

- Никто не умер, - пробормотал я.

- Полагаю, это нечто. Когда я увидел Элис, бросившуюся туда под конец, я подумал…

В то время как мы зашли в кабинет, я увидел его воспоминание о том, что случилось несколькими мгновениями раньше, увидел через открытую дверь класса, где у него был предыдущий урок, как Элис оживленно шла по коридору, с бледным лицом. Я почувствовал через его воспоминание побуждение подняться и присоединиться к ней, а затем, как он принял решение остаться на месте. Если б Элис была нужна его помощь, она попросила бы его…

Я закрыл глаза от ужаса и раздражения, когда плюхнулся на сиденье.

- Я и не представлял себе, что был близок к этому. Не думаю, что я собирался… Мне показалось, что все не так уж плохо, - прошептал я.

- Так и есть, - уверил он меня, - Никто ж не умер, верно?

- Верно, - я сказал сквозь зубы. - Не в этот раз.

- Может, теперь будет легче.

- Точно.

- Ну, или, может, ты убьешь ее. - Он пожал плечами. - Не будешь первым, кто обложался. Никто тебя строго судить не станет. Иногда человек пахнет слишком хорошо. Я впечатлен тем, как ты долго держишься.

- Это не помогает, Эмметт.

Мне стало тошно оттого, что он одобрил идею об убийстве девушки, как будто это было неизбежно. Разве она виновата в том, что пахла так хорошо?

- Я знаю. Когда это случилось со мной… - вспоминал он, отправляясь вместе со мной назад на полвека на сумрачную деревенскую улочку, где женщина средних лет снимала с веревки, затянутой между яблонями, высохшее постельное белье. В воздухе витал сильный запах яблок: урожай был собран, и негодные плоды были раскиданы по земле, повреждения на кожуре испускали их аромат в густые облачка. Поле со свежескошенным сеном было на заднем плане этого запаха, все было гармонично. Он прошел по переулку – Розали дала ему поручение - едва ли замечая эту женщину. Небо над головой было багровым, за деревьями на западе - оранжевым. Он бы продолжал свой путь, и не было бы никакой причины, для того, чтобы запомнить этот вечер, если б внезапный ночной ветер не раздул белые простыни, подобно парусам, и аромат женщины не обвил лицо Эмметта.

- Ах, - застонал я тихо. Как будто мне мало было моего собственной жажды.

- Я знаю. Я не выдержал и полсекунды. Я даже не подумал о том, чтобы устоять.

Его воспоминание стало чересчур откровенным для того, чтобы я смог его выдержать.

Я вскочил на ноги, мои зубы сомкнулись так сильно, что могли прорезать сталь.

- Esta bien, Edward [Все в порядке, Эдвард? (исп.)]? - Спросила сеньора Гофф, удивившись моему внезапному движению. Я смог увидеть свое лицо в ее разуме, и знал, что выгляжу далеко не наилучшим образом.

- Me perdona [Прошу прощения (исп.)], - пробормотал я, метнувшись к двери.

- Emmett - por favor, puedas tu ayuda a tu hermano [Эмметт, пожалуйста, помогите своему брату (исп.)], - попросила она, беспомощным жестом указывая помочь мне, в то время как я вылетел из кабинета.

- Конечно, - услышал я его ответ. А затем он оказался позади меня.

Он последовал за мной до дальней части здания, где быстро схватил меня и положил руку на плечо.

Я со всей силой отбросил его руку. От этого у человека сломались бы кости руки, и те, что с ней связаны.

- Прости, Эдвард.

- Я знаю. - Я делал глубокие вздохи, пытаясь очистить свою голову и легкие.

- Все так плохо? - спросил он, стараясь не думать о запахе и вкусе из своего воспоминания, когда говорил, но ему это не совсем удавалось.

- Хуже, Эмметт, хуже.

Он замолчал на мгновенье.

- Может…

- Нет, если я покончу с этим, лучше не станет. Возвращайся в класс, Эмметт. Мне нужно побыть одному.

Он повернулся, не сказав ни слова и не подумав ни о чем, и быстро зашагал прочь. Он скажет учительнице испанского, что я заболел, или убежал, или что я опасный неуправляемый вампир. Имело ли его оправдание какое-либо значение? Возможно, я не вернусь. Возможно, я уеду.

Я вновь пошел к своей машине, чтобы дождаться конца учебного дня. Спрятаться. Вновь.

Мне нужно было время, что принять решение или попытаться поддержать свое намерение, но я, как наркоман, рылся в рое мыслей, исходившем из школы. Знакомые голоса выделялись, но мне было неинтересно в тот момент выслушать видения Элис или жалобы Розали. Я легко нашел Джессику, но девушка была не с ней, так что я продолжил поиски. Мысли Майка Ньютона привлекли мое внимание, и я, в конце концов, обнаружил ее - она была на физкультуре вместе с ним. Он был расстроен тем, что я сегодня говорил с ней на биологии. Он наблюдал за её реакцией, когда завел разговор…

- Я вообще никогда не видел, чтобы он с кем-то перекидывался хотя бы одним словечком ни здесь, ни где-либо еще. Конечно, он решит заинтересоваться Беллой. Мне не нравится, как он на нее смотрит. Но он, кажется, ее не волнует. Что она сказала? -"Не понимаю, что с ним было в прошлый понедельник?" Что-то вроде того. Не звучит так, будто б ее это заботило. Это не больше, чем обычный разговор…

Он говорил это себе, чтобы тем самым не расстраиваться, подбадриваясь идеей, что Белла не была заинтересована в нашей с ней беседе. Это рассердило меня чуть больше, чем нужно было, так что я перестал его слушать.

Я вставил в стерео диск с яростной музыкой и увеличил громкость так сильно, чтобы она заглушала прочие голоса. Я с трудом сосредоточился на музыке, чтобы не сорваться и вновь не переключится на мысли Майка Ньютона чтобы опять следить за ничего не подозревающей девушкой…

Пару раз, за то время что шел урок, я смошенничал. Никакой слежки. Я пытался себя убедить. Я просто подготавливал себя. Мне было необходимо знать точно, когда она уйдет с физкультуры, когда будет на парковке. Я не хотел, чтобы она застала меня врасплох.

Когда ученики начали выходить один за другим из спортзала, я вышел из машины, не совсем понимая зачем. Моросил дождь, я не обращал на него внимания, в то время как мои волосы медленно намокали.

Хотел ли я, чтобы она заметила меня здесь? Надеялся ли на то, что она подойдет поговорить со мной? Что я делал?

Я не двигался, хотя я и пытался заставить себя вернуться в машину, зная, что мое поведение достойно осуждения. Я сложил руки на груди и очень неглубоко дышал, когда увидел ее, медленно идущую в моем направлении, уголки ее рта опустились. Она не смотрела на меня. Пару раз она с гримасой на лице поднимала глаза на облака, как будто они раздражали ее.

Я был разочарован, когда она дошла до своей машины, вместо того, чтобы подойти ко мне. Заговорит ли она со мной? Заговорю ли я сам с ней?

Она забралась в пикап поблекшего красного цвета, ржавое чудище, которое было старше ее отца. Я видел, как она завела грузовик, его старый мотор проревел громче, чем все остальные машины на парковке, а затем стала греть свои руки у печки. Холод был ей неудобен - она его не любила. Она провела пальцами по своим густым волосам, разглаживая локоны по направлению потока горячего воздуха, как будто пыталась высушить их. Я представил, как пахло в кабине этого грузовика, а затем быстро отогнал эту мысль.

Она огляделась вокруг, в то время как готовилась выехать, и, в конце концов, посмотрела в мою сторону. Она глядела на меня всего полсекунды, и все, что я смог прочесть в ее глазах - это удивление, после чего она поспешно отвела глаза и резко нажала на газ. А затем вновь остановилась со скрежетом - зад грузовика был лишь в дюйме от столкновения с машиной Эрин Тиг.

Она посмотрела в зеркало заднего вида, ее рот открылся от досады. Когда другая машина проехала мимо нее, она дважды проверила все, а затем медленно выезжала с парковки так осторожно, что вызвала у меня усмешку. Казалось, будто она считала, что она опасна в своем древнем грузовике.

Мысль о том, что Белла Свон опасна для окружающих в независимости от того за рулем чего она седела, заставила меня смеяться до тех пор, пока она не проехала мимо меня, уставившись прямо перед собой.

[Rovena]

Глава 3 ФЕНОМЕН

На самом деле я не страдал жаждой, но решил вновь поохотиться этой ночью. Немного осторожности для преодоления неадекватной реакции мне не помешает.

Карлайл пошел со мной, мы не оставались с ним наедине с того момента, когда я вернулся из Денали. Когда мы бежали сквозь темный лес, я слышал, как он думал о том поспешном прощании на прошлой неделе.

В его воспоминаниях я видел черты моего лица, искривленные жестоким отчаяньем. Я чувствовал его удивление и неожиданное волнение.

-Эдвард?

-Мне необходимо уехать, Карлайл, мне надо уехать сейчас же.

-Что случилось?

-Ничего. Пока что. Но случится, если я останусь.

Он дотронулся до моей руки. Я чувствовал, что делаю ему больно, когда отдернул своё руку.

-Я не понимаю.

- У тебя было так… Был ли когда-нибудь такой случай…

Я видел, как я глубоко вздохнул, видел дикий огонь, горящий в моих глазах, проступающий сквозь его беспокойство.

-Было ли так, чтобы один человек пах для тебя лучше, чем остальные? Намного лучше?

-Ох…

Когда я понял, что он меня прекрасно понимает, стыд отразился на моем лице. Он приблизился, чтобы дотронуться до меня, игнорируя то, что я отпрянул снова, и положил руку мне на плечо.

-Сделай все, что должен, чтобы не поддаться соблазну. Я буду скучать. Вот, возьми мою машину, она быстрее.

Теперь он уже спрашивал себя, правильно ли он поступил, отослав меня. Думал, не обидел ли он меня, высказав так мало доверия.

-Нет, - прошептал я на бегу. – Это было тем, что нужно. Возможно, если бы я остался, то с легкостью предал бы твое доверие.

-Мне так жаль, что тебе приходится страдать, Эдвард. Но ты должен сделать все возможное, чтобы оставить дочь Свона в живых. Даже если для этого тебе снова придется уехать от нас.

-Знаю, я знаю.

-Зачем ты вернулся? Я чувствую себя счастливее, когда ты рядом, но если это настолько сложно...

-Мне не нравиться чувствовать себя трусом, - признал я.

Мы замедлились, теперь мы бежали трусцой сквозь темноту.

-Это лучше, чем подвергать ее опасности. Она уедет через год или два.

-Ты прав, я знаю это, - но его слова, напротив, только усилили мое желание остаться. Эта девушка уедет через пару лет…

Карлайл перестал бежать, я остановился с ним, он повернулся, чтобы оценить мое выражение лица.

-Ты не собираешься убегать, не так ли?

Я кивнул.

-Это гордость, Эдвард? Это не то, чего стоит стыдиться...

-Нет, это не гордость держит меня здесь. Не в этот раз.

-Некуда идти?

Я издал смешок.

- Нет, это бы меня не остановило, если бы я смог заставить себя уйти.

-Мы уйдем с тобой, если это то, что тебе необходимо. Тебе надо просто попросить. Мы переедем без всяких претензий, по крайней мере, от большинства из нас. Они не станут сердиться на тебя.

Я поднял бровь.

Он посмеялся.

- Ну, возможно Розали будет, но она обязана тебе. Как бы то ни было, будет лучше для нас уехать сейчас, пока не было причинено вреда, чем уехать тогда, когда ее жизнь уже оборвется, - к концу предложения из его тона исчез весь юмор.

Я вздрогнул от его слов.

- Да, - согласился я. Мой голос звучал хрипло.

-Но ты не уезжаешь?

Я вздрогнул.

- Так надо.

-Что держит тебя здесь, Эдвард? Я не могу понять.

-Я не знаю, смогу ли объяснить, - даже себе, но это не имеет значения.

Он долго всматривался в мое лицо.

-Нет, я все-таки не могу понять. Но я сохраню все в тайне, если ты хочешь.

-Спасибо. Это великодушно с твоей стороны, особенно если учесть, что я не позволяю никому иметь от меня секретов, - с одним исключением, но я пытался сделать все возможное, чтобы лишить ее этого, пытался же?

-У каждого из нас есть свои причуды, - засмеялся он снова. – Не так ли?

Он только что почуял запах маленького стада оленей. Было сложно вложить больше энтузиазма в это, чем уже было вложено, потому что даже при более благоприятных обстоятельствах запах был не из приятных. В ту же секунду воспоминание о крови девушки всплыло у меня в памяти, запах скрутил мой желудок.

Я вздохнул.

- Поохотимся, - согласился я, хотя знал, что кровь, которая в скором времени наполнит моё горло мало чем поможет.

Мы оба пригнулись, и я позволил этому непривлекательному запаху тихо вести нас вперед.

Когда мы вернулись домой, заметно похолодало. Недавно растаявший снег замерз снова, и это было похоже на тоненький слой стекла, покрывший всю поверхность земли. Каждая сосновая иголочка, каждый лист папоротника, каждый стебелек травы, все было покрыто льдом.

Когда Карлайл ушел, чтобы переодеться к его ранней смене в госпитале, я остался у реки, ожидая рассвет. Я чувствовал, что почти распухаю от количества выпитой крови, но я знал, что почти абсолютное отсутствие жажды не будет значить ничего, когда я снова окажусь рядом с девушкой.

Холодный и неподвижный, как камень, я сидел, смотря на то, как темная вода бежит рядом с ледяным берегом, я смотрел сквозь нее.

Карлайл был прав. Мне необходимо уехать из Форкса. Они смогут распространить какую-нибудь историю, чтобы объяснить мое отсутствие. Перешел учиться в школу в Европе. Уехал в гости к дальним родственникам. Сбежал из дома. Не важно, какая будет история. Никто не будет особо интересоваться этим.

Всего через год или два девушка исчезнет. Она продолжит свою жизнь, у нее будет жизнь, которую можно будет продолжать. Она пойдет в какой-нибудь колледж, повзрослеет, начнет свою карьеру, возможно даже выйдет замуж. Я мог представить это, я мог увидеть девушку, одетую во все белое, меряющую шагами комнату под руку с отцом.

Было странно, но то, что я представил, причиняло мне боль. Я не мог понять от чего. Может, я ревновал, потому что у нее было будущее, которого у меня никогда не будет? Это не имело значения. Все люди, окружавшие меня, имели те же возможности в жизни, саму жизнь, и я очень редко завидовал им.

Я должен оставить ее, для ее будущего. Прекратить рисковать ее жизнью. Это было бы правильным решением. Карлайл всегда делал правильные решения. Я должен послушать его сейчас.

Солнце показалось из-за облаков, и слабый свет замерцал на стекле, сковавшем землю.

Еще один день, решил я. Я увижу ее еще раз. Я смогу выдержать это. Возможно, мне стоит упомянуть о возможном отъезде, чтобы сделать историю более правдоподобной.

Это будет сложно. Я уже мог чувствовать как я не хочу это делать, и это нежелание рождало в моей голове причины для того чтобы остаться – отложить отъезд ещё на два, три, четыре дня… Но я поступлю правильно. Я знал, что могу доверять советам Карлайла. И я знал, что я был слишком противоречив, чтобы принять это решение в одиночку.

Слишком противоречивый. Как много нежелания уехать исходит от моего одержимого любопытства, а сколько из неудовлетворенного аппетита?

Я зашел в дом, чтобы переодеться к школе.

Элис ждала меня, сидя на верхней ступеньке третьего этажа.

-Ты снова уезжаешь, - обвинила она меня.

Я вздохнул и кивнул.

-Я не вижу, куда ты отправишься на этот раз.

-Я просто сам все еще не знаю, куда отправлюсь, - прошептал я.

-Я хочу, чтобы ты остался.

Я покачал головой.

-Может быть, Джас и я пойдем с тобой?

- Теперь они ещё больше будут нуждаться в тебе, если меня не будет чтобы предупреждать об опасности. И подумай об Эсме. Ты заберешь у нее половину семьи за один миг?

-Ты огорчишь ее.

-Я знаю, именно поэтому тебе и надо остаться.

-Это будет уже не так, как если бы ты был рядом, и ты знаешь это.

-Да, но я должен поступить правильно.

-Есть много верных путей, и много ошибочных, не так ли?

На мгновенье она отвлеклась на одно из ее странных видений, я смотрел вместе с ней, как неотчетливые видения менялись и возвращались. Я видел себя вперемешку с о странными тенями, которые я не мог распознать – они были туманными и неясными. И тут моя кожа неожиданно засияла на ярком свету маленького луга. Я знал это место. Посредине вместе со мной сидела фигура, но она вновь была неразборчивой, недостаточно понятной, чтобы узнать, кто это. Картинки задрожали и исчезли, и куча всевозможных вариантов снова связали будущее.

- Мне не много удалось понять из этого, - сказал я ей, когда картинка померкла.

-Я тоже. Твое будущее изменяется так часто, что я не могу придерживаться чего-то определенного. Но, хотя, я думаю, что…

Она остановилась и воспроизвела в памяти громадную коллекцию других видений обо мне. Все они были такими же, неясными и смутными.

-Хотя я думаю, что что-то изменяется, - сказала она громко. – Твоя жизнь сейчас находится на перекрестке.

Я Мрачно засмеялся.

– Ты понимаешь, что звучишь сейчас как цыганка-мошейница на карнавале, да?

Она показала мне свой маленький язык.

-Но сегодня все будет в порядке? Правда? - спросил я, и мой голос внезапно стал встревоженным.

-Я не вижу, чтобы ты убил кого-нибудь сегодня, - уверила она меня.

-Спасибо, Элис.

-Иди, оденься. Я ничего никому не скажу, я позволю тебе самому все рассказать остальным, когда ты будешь готов.

Она встала и стрелой помчалась вниз по лестнице, ее плечи слегка ссутулились.

– Я буду скучать по тебе. Честно.

Да, я тоже буду очень по ней скучать.

По дороги в школу было очень тихо. Джаспер видел, что Элис чем-то огорчена, но он знал, что если бы она хотела поговорить об этом, то давно уже бы все ему рассказала. Эмметт с Розали были поглощены друг другом - это был один из тех моментов, когда они смотрели друг на друга с восхищением. Было довольно- таки отвратительно смотреть на них со стороны. Мы все были в курсе того, как отчаянно они любили друг друга. Или может, мне было так плохо оттого, что только я был один. Иногда бывает очень трудно жить под одной крышей с тремя парами идеально подходящих друг другу влюбленных. И это была одна из этих парочек.

Возможно, им всем было бы лучше, если я бы не бродил рядом, как сварливый и грозный старик, каким я и должен быть сейчас.

Конечно, первое, что я сделал, когда мы приехали в школу, было - найти девушку. Просто для того, чтобы снова себя подготовить.

Ну конечно.

Я был в замешательстве от того, что в моей жизни не осталось ничего, кроме нее, теперь все мое существование было сосредоточено на этой девушке даже больше, чем на мне самом.

Было довольно просто понять, что после восьмидесяти лет постоянно повторяющихся ежедневных и еженочных занятий, каждое изменение становилось поводом для глубоких раздумий.

Она еще не приехала, но я мог слышать вдалеке оглушительный рев мотора ее грузовика. Я прислонился к машине, чтобы подождать. Элис осталась со мной, в то время как остальные отправились прямо в класс. Им уже порядком надоело то, что я так зациклился, им было непонятно, что какой-то человек мог интересовать меня так долго, и не важно, насколько великолепно она пахла.

Девушка медленно возникла в поле моего зрения, ее глаза были сосредоточены на дороге и ее руки крепко сжимали руль. Она казалась чем-то обеспокоенной. Мне понадобилась всего секунда, чтобы понять, чем она была обеспокоена, на самом деле сегодня у каждого было такое же выражение лица. Просто дорога была покрыта льдом, и они все пытались ездить аккуратнее. Я видел, что она серьезно относится к этой дополнительной опасности.

Это вполне вписывалось в то, что я уже отметил ранее. Я добавил эту черту характера к своему маленькому списку. Она была серьезным и ответственным человеком.

Она припарковалась недалеко от меня, но я, все ещё не сдвинувшийся с места и наблюдающий за ней, остался незамеченным. Мне стало интересно, что она сделает, когда заметит? Покраснеет и уйдет? Это было первое, что я предположил. Возможно, она ответит на мой взгляд. Возможно, она подойдет и заговорит со мной.

На всякий случай я глубоко вздохнул, наполняя свои легкие воздухом с надеждой.

Она осторожно выбралась из грузовика, попробовав на ощупь скользкую землю до того, как наступить на нее. Она не подняла глаз, и это расстроило меня. Может мне стоит подойти и поговорить с ней?

Нет, это будет неправильно.

Вместо того, чтобы пойти к школе, она обошла свой грузовик , весьма забавно прильнув к боку машины, как будто она не доверяла своим ногам. Это заставило меня улыбнуться, и на своем лице я почувствовал взгляд Элис. Я не стал слушать, что она думает по этому поводу, мне было весело наблюдать за тем, как девушка проверяет цепи противоскольжения. Казалось, что она вот-вот упадет – её ноги опасно скользили по льду. Ни у кого больше не было проблем с этим… неужели лед в этом месте был самым плохим?

Она остановилась, посмотрев вниз со странным выражением на лице. Это была… нежность? Как будто что-то на шинах пробудило в ней эмоции.

И снова, любопытство обожгло меня, как жажда. Это было как будто мне необходимо было знать, о чем она думает. Казалось, что все остальное не имело значения.

Мне хотелось подойти и заговорить с ней. Она выглядела так, будто бы ей непременно нужно было держаться за что-то, по крайней мере до того момента, пока она не сойдет со скользкого тротуара. Конечно, я не мог предложить ей это, ведь так? Я колебался, даже разрывался. Принимая во внимание ее враждебность к снегу, ей вряд ли понравится прикосновение моей холодной белой руки. Мне надо было одеть перчатки…

-НЕТ!- громко выдохнула Элис.

Мгновенно я проник в ее мысли, сначала предполагая, что это я допустил ошибку, и она увидела меня, делающего что-то непростительное. Но видение не имело ничего, связанного со мной.

Тайлер Кроули решил завернуть на парковку на большой скорости. Его решение заставит его машину скользить по льду.

Видение опередило действительность всего на пару секунд. Фургон Тайлера завернул за угол, когда я все еще смотрел окончание видения, которое сорвало с губ Элис испуганный возглас.

Нет, это видение не имело никакого отношения ко мне, но в то же самое время, оно относилось ко мне целиком и полностью, потому что фургон Тайлера, чьи колеса в этот самый момент скользили по льду под самым ужасным углом, закрутиться и собьет девушку, которая так неожиданно стала центром моей жизни.

Даже без видения Элис было очень просто рассчитать траекторию машины, над которой Тайлер уже потерял контроль.

Девушка, стоявшая в своем неправильном месте, позади своего грузовика, подняла глаза, привлеченная звуком визга тормозов. Она взглянула прямо в мои наполненные страхом глаза, и затем отвернулась, чтобы посмотреть на приближающуюся смерть.

Только не она! Слова прогремели в моей голове так, будто они принадлежали кому-то другому.

Все еще сосредоточенный на мыслях Элис, я видел, как видение неожиданно изменилось, но у меня не было времени, чтобы увить его концовку.

Я бросился сквозь толпу, направляя себя прямо между тормозящим фургоном и застывшей девушкой. Я двигался так быстро, что все вокруг потеряло четкие очертания, за исключением моей цели. Она не видела меня, никакие человеческие глаза не способны проследить за моим полетом, она все еще смотрела на громоздкий предмет, который как раз собирался впечатать ее тело в металлический бок ее грузовика.

Я обхватил ее вокруг талии, двигаясь со слишком большим напором, для того чтобы быть нежным, хотя с ней просто необходимо быть нежным. Минула всего одна сотая секунды с момента, когда я вытащил ее хрупкое тело из пасти смерти и моментом, когда я приземлился на землю, держа ее в руках. Я ясно осознал хрупкость и ранимость ее тела.

Когда я услышал, как ее голова ударилась об лед, мне показалось, что я сам обратился в лед.

Но у меня не было даже секунды для того, чтобы оценить её состояние. Я услышал фургон позади нас он скрипел и визжал тормозами, все приближаясь к громоздкому корпусу грузовика девушки. Он изменял направление, двигаясь по дуге, но снова надвигаясь на нее, как будто она магнитом притягивала его к себе.

- Проклятье, - прошипел я.

Я уже успел сделать слишком много. Я только что промчался по воздуху, чтобы оттолкнуть ее с дороги, я осознал жуткую ошибку, которую сделал. Но понимание того, что это было ошибкой, не остановило меня, но я не забывал о риске, которому подвергался, и которому подвергал не только себя, но и всю свою семью.

Это было опасно для нас.

Но это не помогало, я не собирался позволить фургону преуспеть в своей второй попытке забрать у нее жизнь.

Я опустил ее и вскинул руки, чтобы поймать фургон до того, как он коснется девушки. Сила, с которой фургон налетел на нас, отшвырнула меня назад на машину, припаркованную у ее грузовика, и я почувствовал, как крыло машины прогибается под моими плечами. Фургон дернулся и задрожал, под натиском непреодолимого препятствия в виде моих рук, а затем качнулся, нестабильно балансируя на двух задних колесах.

Если бы я убрал руки, заднее колесо придавило бы ей ноги.

Ради всего святого, эта катастрофа никогда не закончится? Было ли что-то еще, что могло пойти наперекосяк? Я едва мог сидеть здесь, держа одной рукой фургон и ожидая помощи. Не то что бы я не мог просто отшвырнуть фургон, в нем просто сидел водитель, в его мысли были наполнены паникой.

С приглушенным стоном, я оттолкнул фургон от нас так, что тот на мгновенье оторвался от земли. Когда он снова упал на нас, я поймал его снизу правой рукой, в то же время, обхватывая талию девушки, левой и вытащил ее из-под фургона и плотно прижал к себе. Ее тело слабо двигалось, когда я развернул ее, чтобы ее ноги оказались вне опасности. Она была в сознании? Как много вреда я ей нанес неожиданным спасением?

Я позволил фургону упасть, теперь он уже не представлял для неё опасности. Фургон грохнулся на тротуар, все стекла одновременно разбились в дребезги.

Я знал, что я был в ужасном положении. Как много она видела? Видели ли другие люди, как я появился рядом с ней, а затем задержал фургон, вытаскивая ее из-под него? Эти вопросы сейчас должны были волновать меня больше всего.

Но я был слишком обеспокоен, чтобы волноваться об угрозе разоблачения так сильно, как должен был. Меня охватила паника – ведь я мог сам навредить ей в моей попытке защитить. Я был слишком напуган ее близостью, зная, что стоит только мне вздохнуть, как я тут же я почувствую этот запах. Я слишком четко осознавал тепло ее мягкого тела, прижатого к моему, даже сквозь препятствия в виде наших курток, я чувствовал ее сердце…

Первый страх был самым сильным. Когда вокруг послышались крики свидетелей, я наклонился, чтобы посмотреть ей в лицо, увидеть, была ли она в сознании, очень надеясь, что она не истекала кровью.

Ее глаза были открыты, и смотрели с ужасом.

-Белла, - требовательно произнес я. – С тобой все в порядке?

-Все хорошо, - инстинктивно сказала она мне удивленным голосом.

Облегчение, столь прекрасное, что почти казалось болью, прошло сквозь меня, когда она заговорила. Я вздохнул сквозь зубы, не обращая внимания на сопровождающую меня жажду в горле. Я ощутил этот аромат едва ли не с радостью.

Она попыталась встать, но я не был готов выпустить ее. Я чувствовал себя так… безопаснее? По крайней мере, было лучше, чувствовать ее прижатой ко мне.

-Осторожно, - предостерег я ее. – Я думаю, ты довольно сильно ушибла голову.

К счастью, тут не чувствовался запах свежей крови, но это не значило, что не было каких-либо внутренних повреждений. Мне неожиданно захотелось сию же минуту доставить её к Карлайлу и провести все обследования с помощью рентгена.

- Оу, - сказала она совершенно ошеломленно, когда осознала, что я был прямо рядом с ее лицом.

-Так я и думал, - облегчение добавило этой ситуации нелепости, даже легкомысленности.

-Как это…- ее голос затих, а веки трепетали. – Как ты оказался здесь так быстро?

Облегчение скисло, ирония испарилась. Она заметила слишком много.

Теперь, когда я понял, что девушка была в относительном порядке, беспокойство за мою семью увеличилось.

- Я стоял рядом с тобой, Белла, - я знал из личного опыта, что если буду уверенным во лжи, собеседник начнет сомневаться в своей правоте.

Она попыталась шевельнуться снова, на этот раз я позволил ей сделать это. Мне надо было дышать, чтобы убедительнее играть свою роль. Чтобы остаться в здравом рассудке, мне надо было освободиться от тепла ее крови, чтобы оно не оказалось в сочетании с её ароматом. Я отодвинулся в сторону от нее, так далеко, насколько позволяло маленькое пространство между разваливающейся машиной.

Она смотрела на меня, я ответил на её взгляд. Отвести глаза первым было бы ошибкой, которую способен сделать только неопытный лгун, а я не был таким. Мое выражение лица было спокойным, внушающим доверие… Кажется, это смутило ее. Хорошо.

Место происшествия окружили. В основном студенты, дети, выравнивающиеся и пробирающиеся сквозь толпу, чтобы увидеть, сколько тут искореженных тел. Я мог слышать лепет и возгласы, а так же поток потрясенных мыслей. Я просмотрел сквозь эти мысли, чтобы удостовериться, что подозрений еще не возникло, но затем отключил свою возможность читать мысли и сосредоточился на девушке.

Она отвлеклась из-за всего этой суматохи. Она смотрела по сторонам, на ее лице все еще было потрясение, и попыталась встать на ноги.

Я легонько положил руку ей на плечо, чтобы придержать ее.

-Не вставай пока что, - казалось, что она была в порядке, но действительно ли она может двигать шеей? Снова мне захотелось, чтобы Карлайл был рядом. Мои годы теоретической медицины – ничто, по сравнению с сотнями лет практики.

-Но тут холодно, - объяснила она.

Ее только что дважды едва не сбили насмерть, она получила травму, а холод – единственное, что ее сейчас волновало. Смешок вырвался у меня сквозь зубы до того, как я вспомнил, что ситуация не из смешных.

Белла моргнула, и ее глаза сфокусировались на моем лице.

– Ты был вон там.

Это снова отрезвило меня.

Она посмотрела на юг, хотя там нельзя было что-то увидеть, кроме скомканного фургона.

– Ты был у своей машины.

- Нет, не был.

- Я видела тебя, - настаивала она, она говорила как ребенок, когда упрямилась.

Ее подбородок выпятился.

-Белла, я стоял рядом с тобой и оттолкнул тебя от фургона.

Я вгляделся в ее широкие глаза, стараясь заставить ее принять мою версию - единственную приемлемую версию из возможных.

Она стиснула зубы.

– Нет.

Я попытался оставаться тактичным, не паниковать. Если бы я только мог успокоить ее на пару минут, чтобы дать себе возможность уничтожить доказательства… и опровергнуть ее теорию, сославшись на удар головы.

Вряд ли будет просто заставить эту скоромную тихую девочку молчать. Лишь бы она поверила мне, хотя бы на пару мгновений.

- Пожалуйста, Белла, - сказал я, но мой голос был слишком напряжен, потому что я неожиданно захотел, чтобы она мне поверила. Жутко захотел, и что бы это доверие отнюдь распространялось не только на аварию. Глупое желание. Что же сможет вызвать у неё доверие ко мне?

- Почему? - спросила она, защищаясь.

-Поверь мне, - попросил я.

-Ты обещаешь объяснить мне все позже?

Меня взбесило то, что пришлось снова солгать ей, в то время как я больше всего хотел заслужить ее доверие. Поэтому мой ответ прозвучал резко.

- Хорошо.

- Хорошо, - повторила она тем же тоном.

За то время вокруг нас начали предприниматься попытки по спасению - приехали взрослые, вызвали скорую, вдалеке уже звучали сирены. Я пытался перестать думать о девушке и привести свои мысли в порядок. Я просматривал мысли каждого человека в толпе, свидетелей и тех, кто подошел позже, но я так и не заметил чего-то, чего стоило бы опасаться. Многие были удивлены, увидев меня тут, рядом с Беллой, но все заключили, хотя они и не могли прийти к другому объяснению, что они просто не заметили меня, стоящего рядом с девушкой до случившегося.

Она была единственной, кто не желал принимать простых объяснений, но она не будет надежным свидетелем. Она была напугана и травмирована, можно даже не упоминать то, что она ударилась головой. Возможно, она была в шоковом состоянии. Эти факты подвергнут её историю сомнению. Никто не придаст им особого значения из-за обилия других свидетелей.

Я вздрогнул, когда я услышал мысли Розали, Джаспера и Эмметта, только что пришедших на место происшествия. Мне придется дорого поплатиться за это сегодня.

Я хотел выправить вмятину, которую мои плечи оставили на соседней машине, но девушка была слишком близко. Мне надо будет подождать, пока она отвлечется.

Ждать было очень утомительно, так много народу смотрело на меня, люди боролись к фургону, пытаясь отодвинуть его от нас. Я мог бы помочь им, просто для того, чтобы ускорить процесс, но у меня и так были большие проблемы, а у девушки определенно был «острый глаз». В конце концов, они отодвинули его достаточно далеко, чтобы доктора могли подобраться к нам с носилками.

Знакомое лицо оценивающе смотрело на меня.

- Привет Эдвард,- сказал Бретт Уорнер.

Он был работником скорой помощи и я довольно хорошо знал его. Это была чистая удача - единственная удача за сегодня, что он был первым, кто пробрался к нам. В его мыслях я увидел себя бодрым и спокойным.

- Ты в порядке, парень?

- Все отлично, Бретт. Меня не задело. Но я боюсь, что у Беллы есть повреждения. Она сильно ударилась головой, когда я оттолкнул ее.

Бретт переключил свое внимание на девушку, которая бросала на меня свирепые взгляды и ощущала себя преданной. Ох, точно. Она была кем-то вроде мученика и предпочитала страдать в тишине.

Она не стала сразу возражать моим словам, и я тут же почувствовал облегчение.

Другие работники скорой помощи пытались настоять на моем осмотре, но было несложно отговорить их. Я обещал, что отец осмотрит меня, и от меня отстали. Для многих людей простой уверенности в голосе было достаточно. Для большинства людей, но явно не для этой девушки. Подходила ли она хоть под один стандартный параметр?

Они наложили повязку ей на шею и ее лицо вспыхнуло алым от смущения. Я использовал этот момент её отвлечения момент, чтобы ногой осторожно исправить форму вмятины. Только мои родственники заметили мои действия, и я услышал, как Эмметт с готовностью пообещал исправить все, что я не успею доделать.

Благодарный ему за помощь, и еще больше благодарный ему за то, что он уже перестал думать о моем опасном поступке, я, немного расслабившись, забрался на переднее сиденье скорой помощи, рядом с Бреттом.

Шериф приехал ещё до того, как Беллу погрузили в карету скорой помощи.

Хотя в мыслях отца Беллы было всего лишь пара слов, паника и беспокойство исходили из его сознания и заглушали все другие мысли в окрестности. Сильнейший поток безмолвной тревоги и вины хлынул из него, когда он увидел свою дочь в машине скорой помощи.

Хлынувший из него поток прошел и сквозь меня, увеличиваясь с каждой секундой. Когда Элис предупреждала меня, что смерть дочери Чарли Свона убьет и его тоже, она не преувеличивала.

Я склонил голову из-за переполнявшего меня чувства вины, когда я прислушивался к панике в его голосе.

- Белла! - прокричал он.

- Со мной все в порядке, Чар… папа, - вздохнула она. – Ничего плохого не произошло.

Уверенность в её голосе немного убавили его страх. Он сразу же обратился к ближайшему работнику скорой помощи, узнать больше о том, что случилось.

Я услышал, как он заговорил, очень четко формируя и согласовывая предложения, несмотря на панику, и тогда я понял, что его беспокойство и тревога не были беззвучными. Я просто… не мог расслышать определенные слова.

Хмм… Мысли Чарли Свона не были такими тихими, как у его дочери, но теперь я понял, откуда это у нее. Интересно.

Я никогда не проводил много времени с шефом полиции. Я всегда считал его человеком, думающим очень медленно, теперь то я понимаю, что это я плохо соображал.

Его мысли частично скрывались, но не исчезали полностью. Я мог только понять их диапазон, их настроение.

Я хотел прислушаться лучше, понять, смогу ли я найти в этой менее сложной головоломке разгадку секрета девушки. Но Беллу уже погрузили в машину и скорая помощь стала отъезжать.

Было сложно удержать себя от ускользающего решения этой загадки, которая полностью завладела мной. Но мне пришлось задуматься, посмотреть на все произошедшее сегодня со всех сторон. Мне необходимо было послушать, удостовериться в том, что я не подверг нас такой опасности, из-за которой нам бы пришлось немедленно скрыться. Мне необходимо было сосредоточиться.

В мыслях работников скорой помощи не было ничего, что могло бы взволновать меня. Насколько они могли судить, с девушкой не случилось ничего серьезного. И Белла тоже вроде придерживалась той истории, которую я ей рассказал.

Первоочередным делом, когда мы приехали в госпиталь, было увидеть Карлайла. Я быстро прошел сквозь автоматические двери, но я не смог полностью отказаться от наблюдения за Беллой, я следил за ней сквозь мысли врачей.

Было достаточно легко уловить столь знакомые мысли моего отца. Он был в маленьком кабинете, один - это был второй проблеск удачи в этот совсем неудачный день.

- Карлайл.

Он услышал мой оклик и встревожился, когда увидел мое лицо. Он вскочил на ноги, его лицо стало мертвенно-бледным. Он перегнулся через стол из орехового дерева прекрасной работы.

- Эдвард, ты же не…

- Нет, нет. Это не то.

Он глубоко вздохнул.

– Конечно, нет. Прости, что я подумал об этом. Твои глаза, конечно, я должен был понять.

Он заметил, что мои глаза все еще золотые с облегчением.

- Но она ушиблась, Карлайл, возможно не сильно, но все же…

- Что случилось?

- Глупое дорожное происшествие. Она оказалась не в том месте, не в то время. Но я не мог просто стоять и дать ему сбить ее…

- Начни по порядку. Я не понимаю. Ты-то тут при чем?

- Фургон занесло на льду, - прошептал я.

Когда говорил, я смотрел на стену. Вместо кучи дипломов и свидетельств, вставленных в рамки, там была всего лишь одна простая картина, его любимая - неоткрытый Хассам. – Она была на его пути. Элис увидела, что это случиться, но не оставалось времени на то, чтобы сделать… что-то кроме как кинуться сквозь толпу и столкнуть ее с дороги. Никто не заметил… кроме нее. Мне еще пришлось остановить фургон, но опять же, никто не заметил… кроме нее. Мне… мне жаль, Карлайл. Я не хотел подвергать нас опасности.

Он обошел стол и положил руку мне на плечо.

-Ты поступил правильно. Это, по всей видимости, было непросто для тебя. Я горжусь тобой, Эдвард.

Теперь я мог посмотреть ему в глаза.

– Она знает, что со мной что-то не так…

- Это не имеет значения. Если нам надо будет уехать, мы уедем. Что она сказала?

Я покачал головой, немного озадаченный.

– Пока что ничего.

- Пока что?

- Она согласилась с моей версией произошедшего, но она ждет моих объяснений.

Он нахмурился, обдумывая это.

- Она ударилась головой, ну ладно, я ударил ее. - Я быстро продолжил. - Я толкнул ее на землю довольно сильно. Она выглядит неплохо, но я думаю, что будет сложно подвергнуть сомнению ее теорию.

Я чувствовал себя сволочью, говоря так.

Карлайл уловил отвращение в моем голосе.

– Возможно, это не понадобиться. Давай посмотрим, что из этого выйдет, ладно? Кажется, у меня есть пациент, которого стоит осмотреть.

- Хорошо, - сказал я. – Я так волнуюсь за то, что причинил ей боль.

Лицо Карлайла просияло. Он пригладил свои волосы, которые были всего на несколько тонов светлее, чем его золотые глаза и засмеялся.

-Это был интересный день для тебя, не так ли? - В его мыслях я видел иронию, это было забавно, по крайней мере, для него. Кардинальная смена ролей. В ту сотую долю секунды, которая потребовалась мне, чтобы пробраться сквозь застывшую толпу, я превратился из убийцы в защитника.

Я засмеялся вместе с ним, вспоминая то, насколько я был уверен в том, что Беллу никогда не придется защищать от чего-то, кроме меня самого. Для моего смеха была причина, потому что, несмотря на фургон, это было чистой правдой.

Я ждал один в кабинете Карлайла и это был один из самых длинных часов за все мое существование. Я прислушивался к переполненному мыслями госпиталю.

Тайлер Кроули, водитель фургона, казалось, пострадал ещё больше, чем Белла и все внимание было приковано к нему, пока она ждала свою очередь на рентген. Карлайл держался где-то позади, поверив осмотрам других врачей – ушиб девушки был незначителен. Это заставило меня волноваться, но я знал, что он прав. Единственный взгляд на его лицо сразу же напомнит ей обо мне и том факте, что с моей семьей что-то не так, и это может подтолкнуть ее к разговорам об этом.

У нее определенно найдется тот, кто захочет её выслушать. Тайлер чувствовал себя очень виноватым из-за того, что он едва не убил ее, и у него по-видимому не получилось молчать об этом. Я мог видеть выражение ее лица его глазами, и было понятно, что ей очень хочется, что бы он заткнулся. Неужели этого он не замечает?

Ситуация стала напряженной, когда Тайлер спросил ее, как ей удалось увернуться.

Я ждал, не дыша, а она колебалась.

- Эм…- Услышал он, как она сказала. Затем она довольно долго ничего не говорила и Тайлер не мог понять, чем этот вопрос так смущает ее. В конце концов, она продолжила. – Эдвард оттолкнул меня.

Я выдохнул. А затем мое дыхание ускорилось. Я еще никогда не слышал ее, произносящую мое имя. Мне нравилось, как оно прозвучало, даже сквозь мысли Тайлера. Но мне бы самому хотелось это услышать.

-Эдвард Каллен, - сказала она, видя, что Тайлер не понимает, кого она имеет в виду. Я осознал, что стою у двери, держась за ручку. Желание увидеть ее становилось все сильней. Мне пришлось напомнить себе о необходимости соблюдать осторожность.

- Он стоял рядом со мной.

- Каллен? Хах. Странно. Я не видел его. Я могу поклясться… Вау, должно быть он быстро среагировал. Он в порядке?

- Думаю да. Он где-то тут, но они не заставили его ложиться на носилки.

Я увидел задумчивое выражение на ее лице, она подозрительно сузила глаза, но эти небольшие изменения на ее лице были незаметны Тайлеру.

- Она симпатичная, - думал он, почти с удивлением. - Даже после всего пережитого. Не то что бы в моем вкусе, но… Мне надо пригласить ее куда-нибудь. Может сегодня…

Я был в холле, на полпути к приемной, ни на секунду не задумываясь о том, что я делаю. К счастью медсестра зашла в комнату на секунду раньше. Подошла очередь Беллы делать рентген. Я облокотился на стену в темном закоулке сразу за углом и постарался взять себя в руки, в то время как она было где-то там.

Меня не волновало то, что Тайлер подумал, что она симпатична. Каждый заметил бы это. У меня не было причин для того, чтобы чувствовать себя так… А как я чувствовал себя? Обиженным? Или точнее всего - разозленным. Это совсем не имело значения.

Я стоял там так долго, как мог, но нетерпение взяло надо мной верх, и я направился к приемной. Я хотел лишь мельком взглянуть на неё, пока ей делают рентген, а медсестра отвернулась.

Я почувствовал себя лучше, когда я посмотрел на нее. С ее головой все было в порядке. Кажется, я не навредил ей.

Меня заметил Карлайл.

-Ты выглядишь лучше, - прокомментировал он.

Я только посмотрел на него. Мы были не одни, коридоры были полны санитаров и посетителей.

- Ах да, - он просмотрел ее снимок на свет, но мне не нужно было смотреть дважды. - Я вижу. Она совершенно в порядке. Молодец, Эдвард.

Одобрение отца вызвало у меня смешанные чувства. Мне стало бы гораздо лучше, если бы я не знал, что он не одобрит то, что я собирался сделать сейчас. По крайней мере, не одобрит, если узнает, что я действительно собираюсь сделать.

- Я собираюсь поговорить с ней до того, как она встретиться с тобой, - пробормотал я на одном дыхании. - Я постараюсь выглядеть непринужденно, будто ничего не случилось. Попробую привести все возможные аргументы.

Карлайл рассеянно кивнул, все еще смотря на рентгеновские снимки.

- Неплохая идея. Хмм…

Я посмотрел на то, что его заинтересовало.

- Посмотри на все эти зажившие травмы. Сколько раз мать роняла ее?

Карлайл рассмеялся над собственной шуткой.

-Я начинаю думать, что эта девушка действительно ходячая неудача. Всегда в ненужном месте в ненужное время.

- Форкс определенно не самое подходящее место для нее, из-за того, что ты тут.

Я уклонился от ответа.

- Иди. Уладь все. Я сразу же присоединюсь к тебе.

Я быстро пошел прочь, чувствуя вину. Возможно, я был слишком хорошим лгуном, раз смог одурачить Карлайла.

Когда я добрался до приемной, Тайлер все еще бормотал извинения себе под нос. Девушка пыталась избавиться от его раскаяний, притворяясь спящей. Ее глаза были закрыты, но ее дыхание было неровным и время от времени ее пальцы нетерпеливо подергивались.

Я всматривался в ее лицо довольно долго. Это будет последний раз, когда я увижу ее. От этой мысли я почувствовал острую боль в груди. Было ли это из-за того, что я ненавижу оставлять загадки неразгаданными? Это не было похоже на подходящее объяснение.

В конце концов, я сделал глубокий вздох и приблизился настолько, чтобы меня стало видно.

Когда Тайлер увидел меня, он хотел что-то сказать, но я приложил палец к губам.

-Она спит? - пробормотал я.

Белла моментально открыла глаза и сфокусировала их на моем лице. Они расширились на какой-то момент, но затем сузились от злости или подозрений. Я вспомнил, что мне необходимо играть свою роль, так что я улыбнулся ей так, будто утром не случилось ничего необычного. Кроме удара головы и немного вышедшего из-под контроля воображения.

- Привет Эдвард,- сказал Тайлер. – Мне действительно жаль…

Я поднял руку, чтобы прервать его извинения.

– Нет крови, нет вины, - сказал я с ухмылкой.

Не подумав, я улыбнулся своей шутке слишком широко.

Было удивительно легко игнорировать Тайлера со свежей кровью в ранах, лежавшего менее чем в четырех шагах от меня. Я никогда не понимал, как у Карлайла получается это – не обращать внимания на запах кровь пациентов, чтобы лечить их. Неужели постоянный соблазн не был причиной отвлечений или опасности? Но сейчас… Я видел, как соблазн сводится на нет, когда достаточно усердно сосредотачиваешься на чем-то другом.

Даже будучи свежей и открытой, кровь Тайлера была ничем, по сравнению с кровью Беллы.

Я держался на расстоянии от нее, сев на матрац в ногах у Тайлера.

-Ну, каков вердикт? - спросил я ее.

Она выпятила губу.

– Со мной все в порядке, но они меня не отпускают. Почему так вышло, что тебя не заставили проходить обследование, как нас?

Ее нетерпеливость заставила меня улыбнуться.

Я слышал Карлайла в холле.

- Все зависит от связей, - сказал я непринужденно. – Но не волнуйся, я пришел, чтобы навестить тебя.

Я осторожно наблюдал за ее реакцией, когда мой отец зашел в палату. Ее глаза широко раскрылись, а челюсть отвисла от неожиданности. Я тихо охнул. Да, она определенно заметила сходство.

-Ну, мисс Свон, как вы себя чувствуете? - спросил Карлайл. У него был удивительно успокаивающий голос, который заставлял большинство пациентов присмиреть, в нужный момент. Я не мог понять, какой эффект его голос произвел не Беллу.

- Я в порядке, - тихо сказала она.

Карлайл прикрепил ее снимки на подсвечивающийся стенд у кровати.

– Твои снимки показывают хорошие результаты. Голова не болит? Эдвард сказал, что ты ударилась довольно сильно.

Она вздохнула и сказала.

–Я в порядке, - снова. Но на этот раз в ее голосе улавливалось нетерпение. Затем она бросила взгляд на меня.

Карлайл подошел к ней поближе и провел пальцами по ее голове, пока не нашел шишку под волосами.

Лавина эмоций хлынувших во мне застала меня врасплох.

Я сотни раз видел, как Карлайл работает с людьми. Много лет назад я даже был его внештатным помощником, хотя только в тех случаях, где не было крови. Так что это не было новым для меня - смотреть, как он взаимодействует с девушкой так, как будто он тоже был человеком, как и она. Я столь часто завидовал его самоконтролю, но это не было похоже на эти эмоции. Я завидовал не только его самоконтролю. Меня задевала разница между мной и Карлайлом, задевало то, что он мог дотронуться до нее так осторожно, без страха, зная, что никогда не причинит ей вреда.

Она вздохнула, и я дернулся на своем сидении. Мне пришлось сконцентрироваться, чтобы сохранить свою расслабленную позу.

-Тебе больно? - спросил Карлайл.

У неё застучали зубы.

– Не очень, - сказала она.

Еще одна крошечная черта ее характера встала на свое место. Она храбрая. Она не любит проявлять слабость.

Возможно она - самый слабый человек, которого мне доводилось встретить, и она не хочет выдавать свою слабость. Смешок сорвался с моих губ.

Она бросила очередной взгляд на меня.

- Хорошо, - сказал Карлайл. – Твой отец ждет тебя в комнате ожиданий, ты можешь идти с ним домой. Но возвращайся, если почувствуешь головокружение или если появятся проблемы со зрением.

Ее отец был здесь? Я пронесся по мыслям людей в многолюдной комнате ожидающих, но я не смог выделить его слабый мысленный голос из толпы до того, как она снова заговорила. Ее лицо выразило беспокойство.

-Могу я вернуться в школу?

-Мне кажется, что тебе стоит сегодня отдохнуть, - предложил Карлайл.

Ее глаза снова вернулись ко мне.

– А он вернется в школу?

Изображай спокойствие, уладь все… забудь, как ты чувствуешь себя, когда она смотрит тебе в глаза.

- Кто-то же должен рассказать всем в школе, что ты все же выжила, - сказал я.

-Вообще-то, - поправил меня Карлайл. – Большая часть школы, кажется, находиться сейчас в комнате ожиданий.

Я предчувствовал, какова будет её реакция на этот раз – ненависть к всеобщему вниманию. Она не разочаровала меня.

- О, нет! - простонала она и прижала руки к лицу.

Было похоже, что я наконец-то угадал с реакцией. Я начинал понимать ее.

- Хочешь остаться? - спросил Карлайл.

- Нет, нет! - сказала она быстро, свесив ноги с матраца и соскользнув с него, пока ее ноги не коснулись пола. Она споткнулась, полетев вперед и теряя равновесие, и упала прямо в руки Карлайлу. Он поймал ее и помог встать на ноги.

Снова меня переполнила зависть.

-Я в порядке, - сказала она до того как он успел хоть что-то сказать, бледно розовый румянец заиграл на ее щеках.

Конечно, это нисколько не встревожило Карлайла, и удостоверившись, что она твердо стоит на ногах, опустил руки.

- Выпей немного Таленола для снятия боли, - проинструктировал он.

- Так сильно у меня не болит.

Карлайл улыбнулся, когда почувствовал ритм ее сердца.

– Звучит так, будто бы ты – настоящий везунчик.

Она немного повернула лицо, и пилась в меня взглядом. – Это потому что Эдвард оказался рядом.

- Ох, ну, да, - быстро согласился Карлайл, услышав в ее голосе то же, что и я. Она не списала свои подозрения на воображение. Еще нет.

- Твоя очередь, - подумал Карлайл. – Поступай так, как считаешь нужным.

- Спасибо огромное, - прошептал я, быстро и тихо. Ни один человек не смог бы меня расслышать. Губы Карлайла немного поднялись в улыбке в ответ на мой сарказм, когда он повернулся к Тайлеру. – Я боюсь, что вам придется задержаться у нас еще ненадолго, - сказал он, принявшись осматривать раны полученные от разбитого стекла.

Ну, поскольку это я все начал, мне и расхлебывать

Белла направилась ко мне, обдумывая что-то, и не останавливалась, пока не оказалась на неприемлемо близком расстоянии. Я вспомнил, как я надеялся до всего этого переполоха, что она подойдет ко мне … Это была как будто насмешкой над тем желанием.

- Можно тебя на минутку? - прошипела она.

Ее теплое дыхание окутало мое лицо и мне пришлось отступить назад. Ее воздействие на меня не уменьшилось ни на каплю. Каждый раз, когда она была рядом со мной, во мне просыпались самые ужасные мои инстинкты. Яд наполнил мой рот, и мое тело приготовилось к прыжку, чтобы схватить ее руками и вонзить ей в горло зубы.

Мой разум был сильнее, чем мое тело, но только сейчас.

-Твой отец ждет тебя, - напомнил я ей, я плотно сжал зубы.

Она посмотрела назад, на Тайлера и Карлайла. Тайлер не обращал на нас никакого внимания, но Карлайл следил за каждым моим вздохом.

- Осторожно, Эдвард.

- Я бы хотела поговорить с тобой наедине, если ты не возражаешь, - настаивала она, понизив голос.

Я хотел сказать ей, что очень даже возражаю, но я знал, что, в конце концов мне придется это сделать. Я могу даже преуспеть в этом.

Во мне бурлило столько непонятных эмоций, когда я выходил из комнаты, прислушиваясь к ее спотыкающимся шагам сзади. Она пыталась не отставать.

Теперь мне надо было разыграть представление. Я знал, какую роль буду играть, я придумал персонажа - я буду негодяем. Я буду лгать и надсмехаться, буду жестоким.

Я шел против всех своих лучших побуждений, которым я следовал все эти годы. Я никогда не хотел заслужить доверие сильнее, чем сейчас, когда мне было необходимо уничтожить любую его возможность.

Все затрудняла мысль, что это будет ее последнее воспоминание обо мне. Это станет моей прощальной сценой.

Я повернулся к ней.

- Что ты хочешь? - холодно спросил я.

Она отпрянула от моей враждебности. В её глазах читалось, что она сбита с толку, это было то выражение, которое нравилось мне…

-Ты обещал объяснить, - сказала она тихим голосом, ее лицо, цвета слоновой кости, побледнело.

Было очень сложно продолжать говорить резким тоном.

– Я спас тебе жизнь, я ничего тебе не должен.

Она вздрогнула – смотреть на то, как мои слова ранят ее, было подобно разъедающему дождю.

-Ты обещал, - прошептала она.

- Белла, ты ударилась головой, и я не знаю, о чем ты сейчас.

Она выдвинула подбородок.

– С моей головой все в порядке.

Теперь она была зла, это упростило мою задачу. Я встретил ее взгляд и сделал выражение лица ещё более суровым.

- Что ты хочешь от меня, Белла?

- Я хочу правды, я хочу знать, зачем я лгу для тебя.

Все, что она хотела - правду, это еще больше расстраивало меня из-за необходимости отрицать ее.

- Как по-твоему, что произошло? - я едва ли не зарычал на нее.

Её слова потекли рекой.

-Все, что я знаю, это то, что ты не был где-то рядом со мной. Тайлер тоже тебя не видел, так что не говори, что я сильно ушиблась головой. Фургон раздавил бы нас, но он не смог, а твои руки оставили вмятины на его боку, и ты так же оставил вмятину на другой машине, но сам ты ни капельки не ушибся, и так же фургон должен был раздавить мои ноги, но ты держал его…- неожиданно она сомкнула зубы вместе и в ее глазах заблестели неподдельные слезы.

Я смотрел на нее, мое лицо выражало насмешку, хотя то, хотя в действительности я чувствовал страх. Она видела все.

-Ты думаешь, я поднял фургон? - спросил я саркастично.

Она ответила одним резким кивком.

Мой голос стал еще более насмешливым.

- Никто не поверит тебе, ты же знаешь.

Она прикладывала огромные усилия, чтобы сдержать свой гнев. Когда она ответила мне, она произносила каждое слово, задумываясь над каждым из них:

- Я не собираюсь кому-нибудь рассказывать.

Она говорила правду, я видел это в ее глазах. Даже будучи крайне разозленной и преданной, она сохранит мой секрет.

Почему?

Потрясение от этого на полсекунды разрушил мою тщательно подобранную маску, но затем я пришел в себя.

- Тогда какое это имеет значение? - спросил я, пытаясь сохранить суровый тон голоса.

- Это имеет значение для меня, - решительно сказала она. – Я не люблю лгать, поэтому должна быть хорошая причина, чтобы я делала это.

Она просила меня о доверии. Так же и я хотел, чтобы она доверяла мне. Но была преграда, которую я не мог преодолеть.

Мой голос оставался грубым.

- А ты не можешь просто поблагодарить меня и забыть об этом?

- Спасибо, - сказала она, тихо кипятясь и дожидаясь продолжения.

- Ты же не собираешься оставить это просто так?

- Нет.

- И еще…- я не мог рассказать ей правду, даже если бы хотел… но я не хотел. Пусть она лучше придумает собственную историю, чем узнает, кто я на самом деле, потому что ничто не может быть хуже правды… Я был живым ночным кошмаром, сошедшим прямо со страниц страшной сказки. - Я надеюсь, что ты насладишься разочарованием.

Мы хмуро смотрели друг на друга. Ее злость была необыкновенно. Как раздраженный котенок, мягкий и безобидный, и не осведомленный о собственной уязвимости.

Она покраснела и снова сомкнула зубы.

– Почему тебя это вообще беспокоит?

Ее вопрос был не из тех, к которым я готовил ответы. Я растерялся и отошел от своей роли. Я чувствовал, как маска слетела с моего лица, и я ответил ей, на этот раз правду.

- Не знаю…

Я запечатлел в памяти ее лицо в последний раз - на нем все еще отражалась злость, кровь еще не отлила от ее щек, а затем я отвернулся и пошел прочь.

[Манюня]

книга супер!!!но оканчивается на самом интересном месте.надеюсь её допишут.

[Rovena]

Глава 4 ВИДЕНИЯ

Я вернулся в школу. И это было правильным решением - так я не привлеку к себе внимание.

К концу дня почти все ученики вернулись в класс. Только Тайлер и Белла и несколько других студентов, те кто, вероятно, использовали происшествие как шанс прогулять, отсутствовали.

Не сложно было сделать правильный выбор. Но весь день я, скрепя зубами, удерживал себя от того, чтобы не прогулять уроки и не отправится искать девчонку.

Как сталкер. Одержимый сталкер. Одержимый вампир сталкер.

Что удивительно, школа сегодня была еще более скучная чем, казалось, неделю назад. Подобно коме. Это было так как если бы выгорели все цвета кирпичей, деревьев, неба, лиц вокруг меня… Я уставился на трещины в стенах.

Была другая вещь, которую мне следовало сделать… но я не сделал. Конечно, это было так же не правильно. Все это зависело от стороны, с которой смотреть.

Со стороны Калленов, не только как вампиров, но Калленов, которые принадлежали семье, столь редкому образованию в этом мире, правильно было бы если б я сделал что-то вроде этого:

- Я удивлен видеть вас на уроке, Эдвард. Я слышал, вы были вовлечены в этот ужасный инцидент этим утром.

- Да, мистер Беннер, но мне повезло. - Дружелюбная улыбка. - Я совсем не ушибся… Мне жаль, что я не могу сказать тоже самое о Тайлере и Белле.

- Как они?

- Я думаю с Тайлером все в порядке… Всего лишь несколько поверхностных царапин от осколков ветрового стекла. Хотя я не уверен насчет Беллы. - Взволнованный хмурый взгляд. - У нее могло быть сотрясение. Я слышал, она немного бредила о вещах, которые видела. Я знаю, что доктора беспокоились…

Вот как мне следовало сделать. Это то, что я был должен своей семье.

- Я удивлен, видеть вас на уроке, Эдвард. Я слышал, вы были вовлечены в этот ужасный инцидент этим утром».

- Я не пострадал. - Без улыбки.

Мистер Беннер неуютно потоптался на месте.

- У вас есть какие-нибудь сведенья о том, как чувствуют себя Тайлер и Белла? Я слышал, они получили травмы…

Я пожал плечами:

- Не могу знать.

Мистер Беннер прочистил горло.

- Э, хорошо… - сказал он, мой холодный пристальный взгляд заставил его голос стать несколько напряженнее.

Он быстро вернулся к доске и начал свою лекцию.

Вот это было неправильно. Если ты смотришь с неверной точки зрения.

Это казалось так… так неблагородно - оклеветать девушку за ее спиной, тем более если она заслуживает большего доверия, чем я мог ожидать. Она не сказала ничего, что могло бы выдать меня, не смотря на то, что я дал повод для этого. Я бы предал ее, не посмотрев на то, что она ничего не сделала и хранила мой секрет.

Почти та же беседа повторилась с миссис Гофф, только разговаривал на испанском, а не на английском. Эмметт пристально наблюдал за мной.

- Надеюсь, у тебя есть хорошее объяснение тому, что случилось сегодня. Роуз в бешенстве.

Я закатил глаза, не посмотрев на него.

Вообще-то, я придумал довольно неплохое объяснение. Стоило только представить, как я ничего не сделал, чтобы спасти девушку от столкновения с фургоном… Я выкинул эту мысль из головы. Но если б ее задело, если б она была ранена и истекала кровью, текучей красной жидкостью, которая бы растеклась по асфальту, а аромат свежей крови, наполняющий воздух…

Я снова вздрогнул, но не только от ужаса. Какая-то часть меня вздрогнула от желания. Нет, я был не в состоянии смотреть на нее, истекающую кровью, и в тот же момент не разоблачить нас самым страшным способом.

Это было отличное оправдание… но я его не буду использовать. Это было бы слишком постыдным для меня.

Я и не думал об этом до тех пор пока кое-что не заслужило моего внимания:

- Проследи за Джаспером, - продолжал Эмметт, не обращая внимания на мои мечты, - Он не столь зол… сколько решителен.

Я увидел, что он имел в виду, и на мгновение комната поплыла расплылась перед глазами. Мой гнев был столь всепоглощающим, что мои глаза затмила красная дымка. Мне казалось, я задохнусь.

- ШШШ, ЭДВАРД! ДЕРЖИ СЕБЯ В РУКАХ! - Кричал Эмметт на меня в своих мыслях. Его рука опустилась на мое плечо, удерживая меня на месте прежде чем я смог вскочить на ноги. Он не часто использовал свою полную силу, только в крайнем случае. Он был намного сильнее любого другого вампира, из тех которых мы когда-либо встречали. Эмметт применил всё своё силу сейчас. Он сжал мое плечо вместо того, чтобы надавить на него. Если б он надавил на меня, то стул подо мной просто рухнул.

- СПОКОЙНЕЙ!- Велел он.

Я попробовал успокоиться, но это было сложно. Ярость сжигала мое сердце.

- Джаспер не собирается что-либо делать, пока мы все не поговорим. Я просто подумал, что ты должен знать ход его мыслей.

Я сосредоточился на успокоении и почувствовал, как рука Эмметта ослабела.

- Постарайся больше не устраивать представлений. У тебя и так достаточно проблем.

Я глубоко вздохнул, и Эмметт отпустил меня.

Я первым делом осмотрел класс, наше противоборство было столь коротким и тихим, что его едва заметили несколько учеников, сидящих за Эмметтом. Никто из них не обратил на это внимание. Каллены были ненормальные – все и так знали это.

- Проклятье, парень, ты создаешь проблемы, - добавил Эмметт, с сочувствием в голосе.

- Укуси меня, - пробормотал я на выдохе и услышал его хихиканье.

Эмметт не выражал свое неудовольствие, и мне следовало бы быть более благодарным ему за его спокойную реакцию. Но я видел, что Джаспер намеренно контролирует настроение Эмметта, что он разрабатывает план действий.

Ярость закипала, я с трудом держал ее под контролем. Да, Эмметт был сильнее меня, но еще ни разу не побеждал меня в бою. Он утверждал, что это, потому что я мошенничаю, однако подслушивание мыслей было в той же степени частью меня, как и его огромная сила была частью его.

Борьба? Было ли это главным? Собирался ли я драться со своей семьей из-за девушки, которую я едва знал.

На несколько мгновений это заняло мои мысли - я думал об ощущении хрупкого девичьего тела в моих руках и сравнил её с Джаспером, Роуз и Эмметтом – от природы неестественно сильные и быстрые машины для убийства.

Да, Я боролся бы за нее. Против моей семьи. Я содрогнулся от этой мысли.

Было бы несправедливо оставить ее беззащитной, когда я был тем самым кто подверг её этой опасности.

Я не мог победить в одиночку, даже против троих из них, и я хотел бы знать, кто бы стал мои союзником.

Конечно Карлайл. Он не боролся бы не с кем, но он будет полностью против замысла Роуз и Джаспера. Может быть, мне будет достаточно этого. Посмотрим…

Вряд ли Эсме. Она тоже не будет против меня, и она терпеть не может не соглашаться с Карлайлом, но она поддержит любую идею, которая сохранила бы ее семью в целости. Ее приоритетом была не справедливость, а я. Если Карлайл был душой семьи, то Эсме была сердцем. Он стал для нас лидером, за которым стоило идти, она привнесла любовь. Мы все любили друг друга. Даже в ярости, которую я сейчас чувствовал к Джасперу и Роуз, даже планируя бороться с ними, чтобы спасти девочку, я знал, что люблю их.

Элис… Понятия не имею. Вероятно, все зависело от того, что она увидит в будущем. Мне кажется, что она выберет сторону победившего.

Таким образом, я должен сделать все без чьей бы то ни было помощи. Один я не был им равным, но я не позволю причинить девушке боль по моей вине.

Мой гнев немного притупился, все казалось злой шуткой. Я мог вообразить, как отреагирует девушка, когда мне придется её похищать. Я примерно догадывался, какой будет её правильная реакция – не иначе, чем похищение ради выкупа.

Я не был уверен, как устроить ее похищение, так как не мог долго находиться рядом с ней. Возможно, я всего лишь доставил бы ее обратно к маме, но даже это было чревато опасностью. Для нее.

Внезапно я понял, что не только для неё. Если бы я ее случайно убил… Я точно не уверен, как много боли это причинило бы мне, но я знал, что она будет всеобъемлющей и поражающей.

Время шло быстро, пока я обдумывал все возникшие передо мной осложнения: спор, ждущий меня дома, конфликт с моей семьей, решение, которое я впоследствии должен буду принять…

Но, пожалуй, я не мог больше жаловаться, на то, что жизнь за переделами школы было совсем уж удручающей. Девушка многое изменила.

Когда прозвенел звонок, Эмметт и я молча отправились к машине. Он беспокоился обо мне и о Розали. Он знал, чью сторону должен занять в ссоре, и это его волновало.

Остальные ждали нас в машине, так же сохраняя молчание. Все мы выглядели очень тихими. Только я мог слышать крик.

- Идиот! Сумасшедший! Придурок! Болван! Эгоистичный безответственный дурак! - Розали продолжила свой поток оскорблений на высоких нотах в уме. Сложно было слышать других, и я игнорировал ее как только мог.

Эмметт был прав насчет Джаспера. Он был уверен в своей правоте.

Элис беспокоилась. Волнуясь за Джаспера, она приглядывала за будущим. Не важно, каким образом Джаспер приближался к девушке, она всегда видела меня там, противостоящим ему. Интересно… Ни Эмметт, ни Розалии не были в этих видениях. Значит, Джаспер запланировал работать один. Это упрощает дело.

Джаспер был безусловно лучшим, самым опытным бойцом среди нас. Мое единственное преимущество заключалось в том, что я мог услышать его шаги, прежде чем он сделает их.

Я никогда не дрался по-настоящему, а только лишь играл с Эмметтом и Джаспером, кружа друг перед другом. Но мне становилось больно от одной мысли, что, может быть, мне придется ранить Джаспера…

Нет, не просто только остановить его... Это конец.

Я сосредоточился на Элис, запоминая то, как Джаспер собирался проводить свое нападение.

Как только я сделал это, ее видение изменилось, отдаляясь все дальше и дальше от дома Свонов. Я мог остановить его до того, как он доберется туда…

- Прекрати это, Эдвард! Всё это не может быть так. Я не позволю.

Я не ответил ей, я просто продолжал смотреть.

Она продолжила рыться в неясном будущем, в неточном царстве отдаленных возможностей. Все было туманным и неопределенным.

Весь путь домой был заряжен тишиной, которая должна была вот-вот взорваться. Я припарковался в большом гараже рядом с домом; Мерседес Карлайла был там, рядом с большим джипом Эмметта, М3 Роуз и моим Vanquish. Я был рад, что Карлайл уже дома, это молчание закончится катастрофой и я хотел, что бы он был рядом, когда это произойдет.

Мы пошли прямо в столовую.

Комната, конечно, никогда не использовалась по ее прямому назначению, но она была снабжена длинным овальным столом из красного дерева, окруженным стульями. Мы были щепетильны, по поводу присутствия всего этого реквизита. Карлайл любил использовать эту комнату, как зал заседаний. Будучи вместе с такими сильными и неординарными личностями, иногда необходимо обсудить вещи, спокойно сидя за столом.

Я почувствовал, что сегодня это не поможет.

Карлайл сел на свое обычное место в восточной части стола. Эсме около него. Их руки покоились на столе.

Глубокие, золотые, полные беспокойства глаза Эсме были направлены на меня.

- Останься. - Это была ее единственная мысль.

Мне было очень жаль, что я не мог улыбнуться женщине, которая была для меня матерью, но я не был уверен в ней сейчас.

Я сел по другую сторону от Карлайла. Эсме протянула через него свою руку и положила мне на плечо. Она не имела понятия, о том, что должно было произойти, она просто беспокоилась обо мне.

Карлайл имел лучшее представление о том, что происходит. Его губы были сжаты, а его лоб пересекла морщина. Выражение его лица было слишком серьезным.

Как только все остальные сели, я увидел, что роли поменялись.

Розали сидела прямо напротив Карлайла, на другом конце длинного стола. Она сверлила меня взглядом, не на секунду не отводя глаз.

Эмметт сидел рядом с ней, его лицо и мысли были противоречивыми.

Джаспер колебался, а потом встал около стены позади Розали. Он все решил, не зависимо от результата этого разговора. Я стиснул зубы.

Элис была последней из вошедших. Ее глаза были сосредоточены на чем-то далеком – на будущем, все еще слишком неясным для нее, для того, что бы можно было его использовать. Не переставая думать об этом, она села рядом с Эсме. Она провела по своему лбу, как будто у нее болела голова. Джаспер тревожно дернулся, решая, сесть ли рядом с ней, но он остался на месте.

Я сделал глубокий вздох. Мне следовало бы начать. Я должен заговорить первым.

- Мне очень жаль, - сказал я, сначала посмотрев на Роуз, затем на Джаспера и потом на Эмметта. - Я не хотел никого из вас подвергать риску. Это было глупо, и я беру всю ответственность за мой опрометчивый поступок на себя.

Розали злобно сверкнула глазами.

- Что ты имеешь в виду: взять всю ответственность? Ты что, можешь все исправить?

- Не так, как ты думаешь, - сказал я, стараясь говорить ровно и тихо. - Я уеду сейчас же, если это улучшит ситуацию. Если поверю, что девушка будет в безопасности, если я поверю, что никто из вас ее не тронет, - поправил я в своей голове.

- Нет, пробормотала Эсме. - Нет, Эдвард.

Я погладил ее руку.

- Это всего лишь на несколько лет.

- Эсме, однако, права, - сказал Эмметт. – Теперь ты не можешь уйти. Это никак нам не поможет, скорее, наоборот. Сейчас мы как никогда должны знать, о чем думают люди.

- Если будет что-то серьезное - Элис увидит, - не согласился я.

Карлайл покачал головой.

- Я думаю Эмметт прав, Эдвард. Скорее всего, девушка заговорит, если ты уедешь, Так что, или мы все уезжаем, или никто.

- Она ничего не скажет, - быстро проговорил я, пытаясь убедить.

Роуз, казалось, была в одном шаге от взрыва, поэтому мне было нужно, чтобы все поверили моим словам.

- Ты не знаешь, о чем она думает, - напомнил мне Карлайл.

- Я знаю достаточно, Элис поддержит меня.

Элис смерила меня усталым взглядом.

- Я не могу увидеть, что случится, если мы просто оставим все как есть.

Она взглянула на Роуз и Джаспера.

Нет, она не могла видеть будущее. Не тогда, когда Розали и Джаспер были решительно против того чтобы оставить эту ситуацию нетронутой.

Розали громко ударила ладонью по столу.

- Мы не можем позволить человеку что-либо сказать. Карлайл, ты должен понимать это. Даже если мы все решим исчезнуть, небезопасно оставлять за собой слухи. Мы живем не так как остальные из нашего вида, ты знаешь, что найдутся те, кто будет рад предлогу ткнуть в нас пальцем. Мы должны быть более осторожными, чем кто-либо!

- Нам и раньше приходилось оставлять слухи, - напомнил я ей.

- Просто слухи и догадки, Эдвард, а это очевидцы и доказательства.

- Доказательства! - усмехнулся я.

Но Джаспер кивнул, в его глазах была решительность.

- Роуз… - начал Карлайл.

- Дай мне закончить. Это не должно иметь какие-либо глобальные последствия. Девушка сегодня ударилась головой, так что может быть травма окажется более серьезной, чем казалось, - Розали пожала плечами. - Каждый смертный засыпает, имея шанс больше никогда не проснуться. Мы должны выпутаться самостоятельно. Технически, это должна быть работа Эдварда, но видимо это выше его сил. Вы знаете, что я могу контролировать себя. Я не оставила бы после себя никаких следов.

- Да, Розали, мы все знаем насколько ты опытная убийца, - проворчал я.

Она яростно зашипела на меня.

- Эдвард, пожалуйста, - сказал Карлайл, а затем повернулся к Розали. -Розали, в Рочестере, я простил тебе все, потому что я чувствовал - ты должна совершить свое правосудие. Мужчины, которых ты убила, причинили тебе зверскую боль. У нас другая ситуация. Девушка Свон невинна.

- Это касается не только меня, Карлайл, - сказала Розалии сквозь зубы. Это защитит всех нас.

Пока Карлайл обдумывал свой ответ повисла тишина. Затем он кивнул. Глаза Розали озарились. Она должна была быть более проницательной. Даже если бы я не мог читать его мысли, я все равно предвидел бы его следующие слова. Карлайл никогда не шел на компромисс.

- Я знаю, о чем ты подумала, Розали, но… Но я бы хотел, что бы наша семья была защищена лучше. Случайное… происшествие или потеря контроля – худшая часть нашей сущности. - Это было в его стиле, говорить о себе во множественном числе, даже если он никогда не сделал бы такой ошибки. - Хладнокровно убить невинного ребенка – это совершенно другое дело. Я считаю, что риск, который она представляет, независимо от того - расскажет ли она или нет, незначителен. Если мы сделаем хоть одно исключение ради нашего спасения, мы пожертвуем кое-чем гораздо более важным. Мы рискуем потерять свою суть, потерять тех, кто мы есть на самом деле.

Я весьма тщательно следил за выражением своего лица. Нельзя было усмехнуться или поддержать. Жаль – мне так этого хотелось

Розали нахмурилась.

- Я хочу поступить ответственно.

- Ты хочешь поступить бессердечно, - мягко исправил Карлайл. – Драгоценна каждая жизнь.

Розали тяжко вздохнула, и ее нижняя губа надулась. Эмметт погладил ее по плечу.

- Все будет хорошо, Роуз, - подбадривал он её шепотом.

- Вопрос, - продолжил Карлайл, - стоит ли нам уезжать?

- Нет, - проворчала Розали. - Мы только-только здесь осели. Я не хочу начинать опять начинать мой второй год в старшей школе!

- Ты, конечно, могла бы оставить свой нынешний возраст, - сказал Карлайл.

- И вскоре снова переехать? - возразила она.

Карлайл пожал плечами.

- Мне нравится здесь! Здесь так мало солнца, мы можем быть практически нормальными.

- Ну, в таком случае, нужно решать это прямо сейчас. Мы можем подождать и посмотреть, будет ли это необходимо. Эдвард, кажется, уверен в том, что девушка будет молчать.

Розали фыркнула.

Я больше не волновался по поводу Роуз. Я видел, что она согласиться с Карлайлом, и не важно сколько она ещё будет на меня злиться. Их разговор перешел к незначительным деталям.

Джаспер не шевелился.

Я понял почему. Прежде чем встретить Элис, он жил в зоне боевых действий, в безжалостном театре войны. Он знал последствия несоблюдения правил, он видел их своими глазами.

Это говорит о многом. Он не пытался с помощью своих способностей успокоить Розали, но при этом он и не сердил ее. Он держался в стороне от этой дискуссии – он был выше происходящего.

- Джаспер, - сказал я.

Он встретил мой пристальный взгляд. Его лицо ничего не выражало.

- Она не будет расплачиваться за мою ошибку. Я не позволю.

- В этот раз ей повезло. Что потом? Она должна была умереть сегодня. Я лишь выполню предначертанное.

Я повторил, выделяя каждое слово:

- Я не позволю.

Его бровь поднялась. Он не ожидал этого. Он не представлял себе, что я буду пытаться его остановить.

Он покачал головой.

- Я не могу позволить подвергнуть опасности Элис, даже в самой незначительной. Ты не чувствуешь не к кому такого, что я чувствую к ней, Эдвард. И ты никогда не переживал того, что пережил я, несмотря на то, что ты видел в моей памяти. Ты не поймешь.

- Я не спорю, Джаспер. Но я сейчас говорю тебе - я не позволю тебе навредить Изабелле Свон.

Мы уставились друг на друга, испытывая не явную, но сильную вражду. Я чувствовал, он исследовал мой настрой, исследовал мою решительность.

- Джас, - сказала Элис, перебивая нас.

Он задержал свой взгляд на мне еще на одно мгновение и затем посмотрел на нее.

- Не докучай мне разговорами о том, что ты можешь сама себя защитить, Элис. Я уже знаю это. Я все еще…

- Это не то, что я собиралась сказать, - перебила Элис. - Я собиралась попросить тебя об одолжении.

Я видел, что было у нее на уме, я раскрыл рот от удивления. Мне захотелось глубоко вздохнуть. Я уставился на нее в потрясении, не осознавая, что все кроме Элис и Джаспера осторожно наблюдали за мной.

- Я знаю, ты любишь меня. Спасибо. Но я буду по-настоящему признательна тебе, если ты не станешь пытаться убить Беллу. В первую очередь, Эдвард не шутит, и я не хочу, чтоб вы дрались. Во-вторых, она моя подруга, по крайней мере, собирается ей стать.

Это было ясно как в ее голове: Элис улыбалась, ее ледяные белые руки обхватывали ее теплые хрупкие плечи. И Белла тоже улыбалась. Ее руки держали Элис за талию.

Видение было четким, только время оставалось неясным.

- Но… Элис… - Джаспер с трудом дышал. Я не мог заставить себя повернуть голову, чтоб увидеть его выражение лица. Я не мог оторваться от картинки в голове Элис, чтобы услышать его.

- Когда-нибудь я полюблю её, Джас. Мы очень сильно поссоримся, если ты не позволишь ей жить.

Я по-прежнему пребывал в мыслях Элис. Я видел, как будущее мерцало, так как решение Джаспера стало колебаться от столь неожиданной просьбы.

- Ах, - вздохнула она - его нерешительность прояснила будущее. - Видишь? Белла не будет ничего говорить. Здесь не о чем беспокоится.

Она произнесла её имя так, как будто они уже были задушевными подругами.

- Элис, - я задыхался. - Что…это…?

- Я говорила тебе, что должны произойти изменения. Я не знаю, Эдвард.- Но она закрыла свой рот, и я не мог прочитать большего. Она старалась не думать об этом; она пыталась сконцентрироваться на внезапности Джаспера, хотя он был очень удивлен, для того чтобы значительно продвинуться в своем решении.

Она иногда так делала, когда пыталась скрыть от меня что-то.

- Что, Элис? Что ты скрываешь?

Я услышал ворчание Эмметта. Он всегда расстраивался, когда Элис и я вели такие беседы как эта.

Она покачала головой, стараясь не впустить меня.

- Это о девушке? - потребовал я. - Это о Белле?

Она сосредоточилась, скрипя зубами, но, когда я произнес имя Беллы, она допустила ошибку. Ее промах длился всего крошечную часть секунды, но этого было достаточно.

- НЕТ! - закричал я. Я слышал, как мой стул грохнулся об пол, и только потом я осознал, что я стою на ногах.

- Эдвард! - Карлайл тоже вскочил. Его руки были на моих плечах. Я едва сознавал это.

- Это становиться все яснее, - прошептала Элис. - Каждую минуту твоя решительность крепнет. Есть только два пути. Покинуть ее - это первый. Есть и другой, Эдвард.

Я мог видеть, что она видела… но я не мог принять это.

- Нет, - снова сказал я; в моем протесте не было никакого смысла. Мои ноги стали ватными, и мне пришлось обхватить стол.

- Кто-нибудь, пожалуйста, посвятите нас в эту великую тайну! - жаловался Эмметт.

- Я должен уехать, - прошептал я Элис, не обращая на него внимания.

- Эдвард, мы уже говорили об этом, - громко сказал Эмметт. – Только так можно заставить девчонку разговориться. Кроме того, если ты исчезнешь, мы не будем знать наверняка, проболталась она или нет. Ты должен остаться и помешать этому.

- Я не вижу, чтоб ты куда-нибудь уезжал, Эдвард, - сказала мне Элис. - Я не знаю, способен ли ты теперь сделать это. Подумай об этом, - сказала она тихо. - Думай об отъезде.

Я видел, что она имела в виду. Да, идея больше никогда не видеть девушку была… мучительной. Но это было необходимо. Я не мог допустить такое будущее. Очевидно, я обрек ее.

- Я не совсем уверена в Джаспере, Эдвард, - продолжала Элис. - Если ты уедешь, если Джаспер решит, что она опасна для нас…

- Этого я не слышу, - сопротивлялся я, все еще не до конца осознавая, что мы не одни. Джаспер вздрогнул. Он не будет делать то, что могло бы навредить Элис.

- Не прямо сейчас. Ты готов рискнуть ее жизнью, и оставить её в опасности?

- Зачем ты делаешь это со мной? - простонал я. Я обхватил голову руками.

Я не был защитником Беллы. Я не мог быть им. Разве Элис не видела в будущем для этого достаточно доказательств?

Я тоже люблю ее. Или буду любить. Это не одно и тоже, но я хочу оградить её от этого.

- Любишь ее тоже? - недоверчиво зашептал я.

Она вздохнула.

- Ты настолько слеп, Эдвард. Не можешь увидеть, к чему это тебя ведет? Не можешь увидеть, где ты уже? Это столь же неизбежно, как то, что солнце встает на востоке. Смотри, что я вижу…

В ужасе я мотал головой.

- Нет.

Я попытался убрать видения, которые она показывала.

- Я не должен следовать этому пути. Я уеду. Я изменю будущее.

- Ты можешь попробовать, - со скепсисом сказала она.

- Да хватит вам! - проворчал Эмметт.

-Обрати внимание, - прошептала ему Роуз. - Элис видит, что он влюбиться в человека! Как Эдвард из романа! - она издала как будто застегнула себе рот.

Я едва услышал ее.

- Что? - ошарашено сказал Эмметт. Затем его раскатистый смех отозвался эхом через всю комнату. – И это все, что произойдет? - Он засмеялся снова. - Грубый прием, Эдвард.

Я почувствовал его руку на своем плече и рассеянно сбросил ее. Я не мог обращать на него внимание.

- Влюбится в человека? - повторила Эсме ошеломленным голосом. - В девушку, которую сегодня спас? Влюбится в нее?

- Что ты видишь, Элис? Скажи, что именно, - потребовал Джаспер.

Она повернулась к нему, я продолжал бесчувственно смотреть на её лицо.

- Все зависит от того, достаточно ли он силен. Он либо убьет ее сам… - она повернулась, чтоб снова встретить мой пристальный взгляд, - …что по-настоящему не устраивает меня, Эдвард, не говоря уже о том, что это сделает с тобой…- она снова повернулась к Джасперу, - Или она будет одной из нас.

Кто-то начал судорожно хватать ртом воздух; я не мог увидеть кто именно.

- Этого не случится! - снова закричал я. – Всё что угодно, но не так!

Элис, казалось, не услышала меня.

- Всё это зависит, - повторила она. – Ему может хватить сил, чтобы не убить её, но он будет к этому очень близок. Для этого понадобиться огромное количество самоконтроля, - она задумалась. – Больше, чем у Карлайла. Ему достаточно быть просто сильным… Единственное, на что он точно не способен – так это быть от неё далеко. Заранее проигрышный вариант.

Я потерял дар речи. Никто больше, казалось, тоже не был в состоянии говорить. Все в комнате замерло.

Я уставился на Элис, а все остальные уставились на меня. Я мог видеть свое собственное выражение ужаса с пяти разных точек зрения.

После долгой паузы Карлайл вздохнул.

- Что ж это… усложняет дело.

- Это точно, - согласился Эмметт. Его голос до сих пор был на грани смеха. Поразительно, что Эмметт мог углядеть хоть что-то смешное в моей рушащейся жизни.

- Однако, я полагаю, что планы остаются теми же, - задумчиво сказал Карлайл. - Мы останемся и проследим. Очевидно, никто… не причинит девушке боль.

Я напрягся…

- Нет, - сказал спокойно Джаспер. - Я могу согласиться на это, если Элис видит только два варианта…

- Нет! - мой голос не был криком, не был рычанием, не был воплем отчаянья, но он собрал в себе все это. - Нет!

Я должен был уехать, чтобы быть вдали от шума их мыслей: отвращение Розали, смех Эмметта, неисчерпаемое терпение Карлайла…

Хуже: уверенность Элис, уверенность Джаспера в уверенности Элис.

Хуже всего: радость Эсме.

Я выскользнул из комнаты. Эсме коснулась моей руки, когда я прошел мимо, но не осознал этого жеста.

Я начал бежать до того как выбрался из дома. Я пересек реку одним прыжком и умчался в лес. Снова начался дождь, такой сильный, что одежда вся пропиталась водой уже через несколько мгновений. Мне нравилась сплошная стена воды, она отдела меня от остальной части мира. Это позволило мне оказаться в одиночестве.

Я бежал прямо на восток, через горы, не изменяя своей прямой траектории, до тех пор пока не смог увидеть огни Сиэтла по другую сторону шума. Я остановился, прежде чем коснулся границы человеческого поселения.

Укрытый дождем, в полном одиночестве я наконец мог взглянуть на то, что сделал – сделал то, что испортило будущее.

Первое видение - Элис и девушка обнимающие друг друга. Доверие и дружба между ними были столь очевидны, что просто кричали с картинки. В этом видении широкие глаза Беллы были шоколадного цвета, но все еще полные тайн. В этот момент, они, казалось, были полны счастливых тайн. Она не отстранялась от холодных рук Элис.

Что это значило? Как много она знала? В этой зарисовке будущего, что она думала обо мне?

Затем другая картинка, столь похожая, но теперь окрашенная ужасом. Элис и Белла, их руки все еще обнимают друг друга в доверчивой дружбе. Но теперь не было различий между их руками: обе были белыми, гладкими, как мрамор, твердые как сталь. Большие глаза Беллы уже не были шоколадными. Радужная оболочка внушала ужас - ярко малиновая. Тайна в них была непостижима - одобрение или отчаянье? Невозможно было угадать. Ее лицо было холодным и бессмертным.

Я вздрогнул. Я не мог унять вопросы, похожие, но различные в то же время: Что это значит? Каким образом это произойдет? И что она думала обо мне теперь?

Я мог ответить на последний вопрос. Если я вынудил ее согласится на эту никчемную полу-жизнь из-за своей слабости и эгоизма, несомненно она будет меня ненавидеть.

Но было еще одно более ужасное видение. Хуже чем любая другая картинка, которую я видел в своей голове.

Мои собственные глаза – глубокие темно-красные, под цвет человеческой крови – глаза монстра. Сломанное тело Беллы в моих руках - пепельно-белое, истощенное, безжизненное. Это было так реально, так ясно.

Я не мог смотреть на это. Я не мог терпеть это. Я попытался выкинуть это из головы, попытался смотреть на что-то, что-нибудь еще. Пытался снова увидеть выражение на ее лице, которое перекрывало всю картину моей прошлой жизни, что была до этого момента. Безрезультатно.

Мрачные видения Элис заполнили мою голову, меня терзала агония, поднимающаяся откуда-то из глубины. Тем временем монстр во мне вырывался с ликованием, торжествуя в предчувствии праздника. Это вызвало у меня отвращение.

Так не должно быть. Нужно найти способ обмануть будущее. Я не позволю видениям Элис управлять мной. Я могу выбрать любой путь. Выбор был всегда.

Должен быть.

Глава 5 ПРИГЛАШЕНИЯ

Старшая школа. Больше она не была для меня чистилищем, она стала чистым адом. Мука и огонь… да, я чувствовал и то и другое.

Теперь я все делал правильно. Все точки над «i» расставлены. И никто теперь не сможет пожаловаться на то, что я увиливаю от ответственности.

Чтобы порадовать Эсме и защитить остальных, я остался в Форксе. Вернулся к старому плану. Теперь я охотился не больше, чем все остальные. Каждый день я ходил в школу и изображал из себя человека. Каждый день я осторожно прислушивался к мыслям, стараясь услышать что-то новое о Калленах, но ничего не было. Девушка не проронила ни единого слова о своих подозрениях. Она просто снова и снова повторяла одну и туже историю - якобы я стоял рядом с ней и оттолкнул ее с дороги, до тех пор пока ее неугомонным собеседникам это не наскучило и они перестали выпрашивать у нее подробности. Не было никакой опасности. Мое необдуманное действие не имело серьезных последствий.

Но только не для меня.

Я был полон решимости изменить будущее. Не так-то просто с этим справиться одному, но у меня не было никакого другого варианта, с которым бы я мог жить дальше.

Элис сказала, что мне не хватит силы воли, чтобы держаться на расстоянии от девушки. Но я докажу ей, что она ошибается.

Я думал, что первый день будет самым трудным. К концу дня я был уверен, что без этого не обойтись. Но я ошибался.

Я страдал от мысли, что мне придется причинить девушке боль. Но утешал себя фактом, что ее боль будет не больше, чем от укола булавкой, (по сравнению с моей) просто маленький ожог от моего отказа. Белла - человек, и она знает, что я являюсь чем-то другим, противоестественным, устрашающим. Наверняка она почувствует себе не столько уязвленной, а испытает облегчение, когда я отвернусь от нее и притворюсь, что ее не существует.

- Здравствуй, Эдвард, - поприветствовала она меня в первый день после происшествия на биологии. Тон её голоса был приятным и дружелюбным, изменившимся на 180 градусов с нашего прошлого разговора.

Почему? Что значило это изменение? Она все забыла? Решила, что тогда ей все показалось? Неужели она простила мне то, что я не сдержал данного ей обещания?

Эти вопросы обжигали меня, как жажда, вспыхивающая во мне при каждом вздохе.

Только один раз взглянуть в ее глаза… Один раз прочесть там все ответы…

Нет. Я не мог себе позволить даже это. Не мог, если принял решение изменить будущее.

Я лишь слегка повернул к ней голову, не отрывая взгляда от противоположной части класса. Я кивнул в ответ и повернул голову обратно.

Она больше не заговаривала со мной.

Днем, сразу после того, как школа закончилась, а моя роль была сыграна, я помчался в Сиэтл, как и днем ранее. Казалось, что я мог контролировать себя немного лучше, когда летел над землей, когда все вокруг превращалась в сплошное размытое зеленое пятно.

Такая пробежка стала моим ежедневным занятием.

Любил ли я ее? Не думаю. Пока еще нет. Я не мог отделаться от мимолетных видений будущего Элис, в которых я видел, как просто мне будет полюбить Беллу. Это будет сродни падению (В английском языке выражение «fall in love» - влюбиться, полюбить, дословно переводится, как «упасть в любовь», поэтому здесь «падение» относится именно к оригинальному выражению. (прим. редактора)

), свободно и без малейших усилий. А вот не влюбиться в нее для меня было очень сложно, я сдерживал себя, как мог, становясь непроницаемым, скрещивал руки на груди – все это изнуряло меня настолько, будто бы я был простым смертным.

Прошло уже больше месяца, а мне с каждым днем становилось все сложнее. Но для меня это не имела никакого значения, я все еще ждал, когда смогу преодолеть это, когда мне станет легче. Это должно быть именно тем, что имела ввиду Элис, когда говорила, что я не смогу держаться на расстоянии от девушки. Она видела, что моя боль только увеличивалась. Но я мог контролировать это.

Я не уничтожу будущее Беллы. Если мне было предначертано любить ее, самым малым из того, что я мог бы для неё сделать – это избегать ее.

Но та сила воли, что я затрачивал, чтобы не приближаться к ней иссякала, я едва мог справиться с собой. Я мог притворяться, что игнорирую, мог не смотреть в ее сторону. Я мог делать вид, что она меня не интересует. Но я, по большой степени, просто притворялся, это было обманом, а не тем, что мен бы хотелось в действительности.

Я все еще улавливал каждый ее вздох, каждое ее слово.

Я разделил мои мучения на четыре категории.

Первые две были хорошо мне знакомы. Ее запах и ее тишина. Ну, или если перевести это все на себя, то, как и должно быть, это - моя жажда и мое любопытство.

Жажда была самым примитивным из моих мучений. Теперь не дышать на биологии стало моей привычкой. Конечно, иногда приходилось делать исключения, к примеру, когда мне нужно было отвечать на вопросы или что-то в этом роде, когда мне требовалось мое дыхание, чтобы говорить. Каждый раз, когда я выдыхал воздух рядом с девушкой, ощущения были такие же, как и в первый день, огонь, желание и грубое неистовство, жажда вырваться из оков. В такие моменты было очень сложно подобрать хоть какую-нибудь маломальскую причину, чтобы подавить подобные чувства. Так же как в первый день, чудовище во мне ревело, ведь я был так близко к желаемому...

Любопытство было одним из постоянных мучений. Вопросы никогда не покидали мое сознание, мне было интересно, о чем она думала каждую секунду. Когда я слышал ее тихий вздох. Когда она, задумывалась, начинала закручивать прядь волос на палец. Когда она швыряла свои книги на парту, прилагая к этому больше силы, чем обычно. Когда она с опозданием заходила на урок. Когда она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Я улавливал боковым зрением каждое ее движение, и все это сводило меня с ума. Когда она говорила с другими учениками, я анализировал каждое ее слово, ее тон, интонацию. Высказывала ли она свои мысли, или думала, прежде чем ответить? Мне казалось, что она часто говорила то, что от нее ожидали окружающие, и это напомнило мне мою семью и нашу ежедневную жизнь, полную иллюзий, мы справлялись со своими ролями лучше, чем она. Возможно, я был неправ на счет этого, может это только мои фантазии. Зачем ей играть роль? Она была одной из них, подросток, человек.

Майк Ньютон был самым неожиданным из всех моих мучений. Мог бы я представить, что настолько посредственный и скучный смертный сможет так меня взбесить? Если быть откровенным, мне надо проявлять хотя бы немного благодарности к этому надоедливому парню. У него лучше, чем у других получалось разговорить девушку. Я так много узнал о ней через их разговоры. Я все ещё пополнял свой список о девушке, но вопреки этому помощь Майка в этой задаче только ещё больше раздражала меня. Я не хотел, что бы Майк был тем, кто раскрывал ее секреты. Я сам хотел раскрывать их.

Спасало то, что он никогда в действительности не замечал ее маленьких откровений, ее крошечной небрежности. Он ничего о ней не знал. Он нарисовал себе в своей голове Беллу, которой не существует. Нарисовал обычную девушку, такую же обычную, как он сам. Он не придавал значения её смелости и самоотверженности, то, что отличало ее от других людей. Он не слышал невероятную зрелость в ее словах. Он не воспринимал, что когда она говорила о своей матери, это звучало так, как-будто заботливая мама говорит о своем ребенке, а не наоборот. Она говорила с любовью, со снисходительностью, и что забавно - в ее голосе слышалось желание защитить. Он не слышал вежливость в ее голосе, когда она изображала интерес к его бессвязным историям, и не видел скрывающуюся за вежливостью доброту.

Через ее разговоры с Майком, я смог узнать самые важные ее черты для моего списка и самые показательные из них встречались весьма редко. Белла была очень хорошей. И все остальные ее особенности - очарование, немного заниженная самооценка, отсутствие эгоизма, любовь и смелость делали ее все лучше и лучше.

Однако эти полезные открытия не позволили мне изменить отношение к нему в лучшую сторону. Он видел Беллу так, как будто уже владел ей, так, будто она была его приобретением, я видел, как он к ней относиться по его грубым фантазиям на её счет. Он становился более уверенным, считая, что сможет добиться ее. С течением времени ему стало казаться, что она симпатизирует ему больше, чем тем, кого он считал своими соперниками - Тайлера Кроули, Эрика Йорка и даже меня. Он постоянно садился рядом с ней перед уроком, болтая, ободряясь ее улыбками. Обычными, вежливыми улыбкам, твердил я себе. Так же я часто забавлялся, представляя как отшвыриваю его схватив за шкирку в противоположный конец класса, в дальнюю стену... Вполне возможно это даже не сильно ему повредит...

Майк не очень часто думал обо мне, как о сопернике. После аварии он думал, что пережитое нами обоими событие свяжет нас, но очевидно его опасения исчезли. Однако, он все еще беспокоился, что я смогу отбить Беллу у оравы её поклонников. Но я игнорировал Беллу так же, как и остальных, что прибавляло ему самодовольства.

О чем она сейчас думает? Нравится ли ей его внимание?

И, наконец, самое последнее из моих мучений причиняло мне больше всего страданий. Безразличие Беллы. Она игнорировала меня так же, как и я ее. Она больше никогда не пыталась со мной заговорить. Насколько я знал, она вообще больше обо мне не думала.

Это приводило меня в дикое бешенство. Даже мое решение поменять будущее начинало трещать по швам. Единственное - она все еще иногда пристально смотрела на меня, как и раньше. Я не замечал этого сам, потому что не мог позволить себе смотреть на нее, но Элис регулярно предупреждала нас, когда девушка собиралась смотреть в мою сторону. Остальные все еще были очень осторожны, помня о том, каким знанием обладает девушка.

То, что она все ещё смотрела на меня издали, все немного упрощало. Несомненно, она могла просто пытаться понять, что я за существо.

- Белла будет смотреть на Эдварда через минуту. Выглядите нормальными, - пробормотала Элис в один из вторников марта, и остальные еле заметно заерзали и переместили свой вес так, как будто они были людьми. Абсолютная тишина всегда была чем-то, что являлось непременным спутником нашего рода.

Я обратил внимание на то, как часто она смотрела в мою сторону. Это заставило меня чувствовать удовольствие, хотя я не должен был. Не смотря на то, что время шло, она смотрела на меня столь же часто, как и раньше. Я не знал, что это означает, но от этого мне определенно становилось лучше.

Элис вздохнула.

- Как бы я хотела...

- Не лезь в это, Элис, - сказал я себе под нос. - Этого не случиться.

Она надула губы. Элис очень беспокоилась о своем видении дружбы с Беллой. Очень странно, но она уже скучала по девушке, которую даже не знала.

- Хочу заметить, ты держишься лучше, чем я ожидала. Ты снова сделал будущее неясным и неопределенным. Надеюсь, ты счастлив.

- Безусловно, я преисполнен чувствами.

Она фыркнула.

Я постарался заткнуть ее, она была чересчур нетерпелива, чтобы можно было вести с ней разговор. Я не прибывал в наилучшем расположении духа, и был напряжен гораздо сильнее, чем показывал. Только Джаспер знал, как не просто мне приходилось, ведь он ощущал то раздражение исходящее из меня, при помощи его уникальной способности чувствовать и влиять на настроения других. Он не понимал причины тех или иных настроений, и поскольку все последние дни я пребывал именно в таком расстройстве, он не обращал на это внимания.

Сегодняшний день обещал быть трудным. Труднее, чем все предыдущие.

Майк Ньютон, этот отвратительный мальчишка, с которым я не был способен соревноваться, собирался пригласить Беллу на свидание.

Не за горами были танцы, когда девушки приглашают парней, и он очень надеялся, что Белла пригласит его. То, что она еще этого не сделала, пошатнуло его самоуверенность. Теперь он был в очень неудобной ситуации, а я наслаждался его дискомфортом больше, чем следовало бы, Джессика Стэнли только что пригласила его на танцы. Он не хотел говорить ей «да», все еще надеясь, что Белла выберет его (и подтвердит его победу над соперниками), но он и не хотел говорить «нет», чтобы не остаться без пары. Джессика, уязвленная его сомнением и гадающая над тем, какие у него причины, разговаривала с Беллой в раздраженном тоне. И снова у меня появилось непроизвольное желание встать между злыми мыслями Джессики и Беллой. Теперь я лучше понимал свои инстинкты, но из-за этого я еще больше расстраивался, осознавая, что не могу отречься от них

Кажется, время пришло! Я был крайне сосредоточен, наблюдая за драматическими событиями в старшей школе, не взирая ни на что.

Майк пытался справиться с нервами, пока провожал Беллу на биологию. Я прислушивался к его внутренней борьбе, в ожидании, когда они зайдут. Мальчишка явный слабак. Он намеренно дожидался этих танцев, боясь, как бы о его увлечении стало известно, прежде чем она проявит свое расположение к нему. Он не хотел оказаться униженным её отказом, предпочитая, что бы она сделала шаг первой.

Трус.

Он снова присел у нашего стола, наслаждаясь близостью, и тут я представил тот грохот, с которым его тело врежется в противоположную стену с такой силой, достаточной для того, чтобы переломать ему все кости.

-Представляешь, - сказал он девушке, уставившись в пол. - Джессика пригласила меня на танцы.

- Это великолепно, - незамедлительно сказала Белла с энтузиазмом. Было сложно подавить улыбку, когда парень уяснил её тон. Он надеялся, что его слова вызовут уныние. - Ты хорошо повеселишься с Джессикой.

Он пытался найти правильный ответ.

- Ну... - заколебался он, почти растеряв всю свою уверенность. Чуть погодя продолжил, - я сказал ей, что подумаю.

- Зачем ты так сказал? - возмутилась она. Ее тон выражал неодобрение, но в нем была так же крупица облегчения.

Что это могло значить? Неожиданная, сильная ярость заставила меня сжать руки в кулаки.

Майк не заметил ее облегчения. Его лицо вспыхнула красным, а я неожиданно ощутил, как во мне все кипит. С его стороны это выглядело как приглашение, и он снова смотрел в пол, когда вновь заговорил:

- Я подумал, что... ну, что ты планируешь пригласить меня.

Белла смутилась.

Пока она сомневалась, я увидел будущее даже четче, чем когда-либо видела Элис.

Девушка может дать Майку согласие на его безмолвный вопрос сейчас, а может и позже. Но в любом случае, совсем скоро она обязательно скажет «да» хоть кому-нибудь. Она была очень милой и интересной, и противоположный пол не мог не заметить это. Она могла найти кого-то из этой тусклой толпы или дождаться отъезда из Форкса, но день, когда она скажет «да» должен настать.

Я видел ее жизнь, как и раньше - колледж, карьера... любовь, замужество. Я снова увидел ее с ослепительной улыбкой под руку с отцом, одетую в идеально белое платье, вышагивающей под звуки марша.

Боль от этого была сильнее, чем все, что я испытывал ранее. Человек мог испытать такое, только находясь на грани смерти, но, ни один человек не смог бы пережить это.

Была не только боль, но и непонятный гнев.

Ярость жгла, причиняя физическую боль. Хотя этот мелкий, недостойный мальчишка не был тем, кому Белла даст свое согласие, я горел желанием раздробить его череп своими руками, чтобы он стал примером для того счастливца. Я не понимал этих эмоций. Это была путаница из ярости, боли, желания и отчаянья. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Я не мог дать этому состояние какое-либо название.

- Майк, я думаю, что тебе надо сказать ей «да», - сказала Белла вежливо.

Надежды Майка разрушились. Я бы сполна насладился этим в других обстоятельствах, но я был растерян из-за шока, который последовал за болью, и из-за раскаянья, которое мне принесли боль и ярость.

Элис была права. Я не был достаточно силен.

Прямо сейчас Элис видела, как будущее кружится и меняется, искажаясь снова. Это обрадует ее?

- Ты уже кого-то пригласила? - угрюмо поинтересовался Майк.

Он с подозрением глянул на меня, первый раз за много недель. Я осознал, чем выдал свой интерес - моя голова была немного склонена в сторону Беллы.

Дикая зависть пылала в его мыслях, он завидовал тому, кого предпочла девушка, и наконец-то я смог определить то, что чувствовал.

Я ревновал.

-Нет, - сказала девушка с толикой юмора в голосе. - Я вообще не собираюсь на танцы.

Я ощутил облегчение. Облегчение, которое проступило сквозь злость и угрызения совести, когда она это произнесла. Неожиданно я стал принимать во внимание моих соперников.

-Почему нет? - спросил Майк, едва ли не грубо.

Меня оскорбила то, как он разговаривал с ней. Я едва сдержал рычание.

- Я собираюсь в Сиэтл в эту субботу ,- ответила она.

Любопытство уже не было столь прочным, как раньше, я просто намеревался найти ответы на все вопросы. Я совсем скоро узнаю ответы на всё - куда и почему - возникшие из моего нового открытия.

Тон Майка стал ужасно льстивым:

- А ты не можешь поехать в другие выходные?

- Прости, но нет ,- теперь Белла была решительна. - И, пожалуйста, не заставляй Джесс ждать слишком долго, это невежливо.

Ее интерес к чувствам Джессики прогнал огонь моей ревности. Поездка в Сиэтл была просто причиной для отказа. Отказала ли она просто ради благосклонности к подруге? Она была даже чересчур самоотверженной, для такой ситуации. Может она на самом деле хотела сказать «да»? Или обе догадки были неверны? Может ей нравился кто-то другой?

- Да, ты права ,- пробормотал Майк так рассеянно, что я почти почувствовал жалость к нему. Почти.

Он отвел глаза от девушки, не предоставив мне возможности увидеть ее лицо сквозь его мысли.

Я не собирался мириться с этим.

Я повернулся, чтобы оценить выражение ее лица самому, впервые за целый месяц. Огромное облегчение от того, что я мог позволить себе это, было подобно глотку воздуха после затяжного погружения.

Ее глаза были закрыты, а лицо она обхватила руками. Ее плечи словно бы обороняя выдвинулись вперед. Она тихонько качала головой, будто бы пыталась выкинуть какие-то мысли из головы.

Расстроенная. И такая очаровательная.

Голос мистера Беннера отвлек ее от раздумий, и она медленно открыла глаза. Белла незамедлительно посмотрела на меня, возможно почувствовав мой взгляд. Она смотрела мне прямо в глаза с тем же смущенным выражением, которое так долго преследовало меня.

В то мгновение я не чувствовал ни раскаянья, или вины, ни гнева. Я знал, что все это снова вернутся, и вернутся скоро, но в этот единственный миг я чувствовал странный, волнительный подъем. Такой, будто я скорее выиграл, чем проиграл.

Она не отвела глаз, хотя я смотрел на нее с неуместной настойчивостью, тщетно пытаясь прочитать мысли сквозь глубокие карие глаза. В них было множество вопросов, но не было ответов.

Я видел отражение собственных глаз, видел, что они были черны от жажды. Прошло уже почти две недели с моей последней охоты. Это был не самый безопасный день для испытаний моей силы воли. Но темнота глаз, казалось, не испугала ее. Она все еще смотрела на меня, и мягкий постепенно проступающий румянец начал заливать её лицо.

О чем она сейчас думала?

Я чуть не озвучил вопрос вслух, но в этот момент мистер Беннер назвал мое имя. Я нашел правильный ответ в его голове, бросив на него короткий взгляд.

Я быстро втянул воздух.

- Цикл Кребса.

Жажда обожала мое горло, мои мышцы напряглись и рот наполнился ядом. Я закрыл глаза, стараясь сосредоточиться и не обращать внимания на желание выпить ее кровь, бушующее внутри меня.

Монстр был сильнее, чем раньше. Он буйствовал. Он хотел воспользоваться двухвариантным будущим, которое давало ему пятидесяти процентную уверенность в том, что он получит то, чего так сильно жаждет. Третье, очень шаткое будущее, которое я так хотел выстроить с помощью одной только силы воли, раскрошилось, уничтожилось ревностью и всем остальным. Монстр был так близок к своей цели.

Угрызения совести и вина сжигали меня вместе с жаждой, и, если бы я был способен - слезы сейчас бы наполнили мои глаза.

Что я сделал?

Зная, что битва уже проиграна, не было смысла сопротивляться тому, что я хотел. Я повернулся, чтобы опять посмотреть на девушку.

Она спряталась за своими волосами, но я мог видеть сквозь проборы в ее локонах, что ее щеки пылали ярко-алым цветом.

Монстру это понравилось.

Она не пыталась вновь встретиться со мной взглядом, но она нервно пропускала пряди волос сквозь пальцы. Сквозь ее нежные пальцы, ее хрупкие запястья. Они были такими ломкими, казалось, что я смог бы сломать их одним дыханием.

Нет, нет, нет. Я не мог сделать это. Она была такой тонкой, такой хорошей, слишком драгоценной, чтобы заслужить такую судьбу. Я не мог позволить, чтобы моя жизнь пересеклась с ее и все разрушила.

Но я так же не мог оставаться вдалеке от нее. Элис была права на счет этого.

Монстр внутри меня разочарованно шипел, когда я начал сомневаться, сначала прядя к первому варианту, а потом ко второму.

Оставшееся время с ней, пока я то и дело сомневался, прошло незаметно. Прозвенел звонок, и она начала собирать вещи, не обращая на меня внимания. Это расстроило меня, но я вряд ли мог рассчитывать на что-то другое. То, как я обходился с ней после аварии, было непростительно.

- Белла? - сказал я, не в силах удержать себя.

Моя сила воли уже успела разлететься на мелкие кусочки.

Она смутилась, ещё не успев посмотреть на меня. Когда она повернулась, ее лицо выражало недоверие и осторожность.

Я напомнил себе, что у нее были все основания мне не доверять. Так и должно было быть.

Она ждала, когда я продолжу, но я просто смотрел на нее, изучая ее лицо. Я делал короткие глотки воздуха через одинаковые промежутки времени, сопротивляясь жажде.

-Что? - в конце концов, спросила она. - Ты снова со мной разговариваешь? - в ее голосе звучало острое недоверие, но оно, как и ее злость, источало добродушие. Мне захотелось улыбнуться.

Я не знал, как ответить на ее вопрос. Я говорил ли я с ней снова в том смысле, в котором она имела это в виду?

Нет. Если у меня получится. А я буду стараться.

-Нет, не совсем, - сказал я ей.

Она закрыла глаза, что расстроило меня. Это перекрыло мне всякий доступ к её чувствам. Она медленно и глубоко вздохнула, не открывая глаз. Она стиснула зубы.

Глаза были все еще закрыты, когда она заговорила. На самом деле для людей это был не совсем нормальный способ разговаривать. Почему же она делала это?

- Что же ты тогда хочешь, Эдвард?

Звук моего имени, произнесенного ее губами, совершило много странного с моим телом. Если бы мое сердце могло биться, его ритм в этот момент бешено ускорился.

Но что мне ей сказать?

Правду, решил я. Я буду настолько правдивым, насколько смогу. Я не хотел заслужить ее недоверие, даже если заслужить ее веру будет невозможно.

- Мне жаль, - сказал я ей.

И это было честнее, чем когда-либо. Однако, не переходя грань, я мог только извиняться.

- Я был очень груб, я знаю. Но так правда будет лучше.

Будет лучше для нее, если я смогу продолжать в том же духе, продолжать быть грубым. Но разве я мог?

Ее глаза открылись, на лице все еще была осторожность.

- Я не знаю, о чем ты...

Я постарался донести до нее столько предостережения, сколько было позволено.

- Будет лучше, если мы не будем друзьями, - разумеется, она смогла почувствовать все, что я хотел донести до нее. Она была умной девушкой. - Поверь мне.

Ее глаза сузились, и я вспомнил, что уже говорил ей эти слова. Сразу перед тем, как нарушить данное обещание. Я вздрогнул, когда ее зубы сомкнулись вместе. Видимо, она тоже помнила это.

- Как плохо, что ты не решил поговорить раньше, - сказала она, сердясь. - Тогда не пришлось бы ни чем жалеть.

Я смотрел на нее в потрясении. Что она знала о моих сожалениях?

- Жалеть? О чем? - потребовал я.

- О том, что этот дурацкий фургон не раздавил меня! - огрызнулась она.

Я застыл, ошеломленный.

Как она могла о таком подумать? Спасение ее жизни было единственной приемлемой вещью, которую я сделал с момента нашей встречи. Единственной вещью, которой я никогда не стыдился. Только это, могло дать мне повод радоваться, что я вообще существую. Я боролся, чтобы оставить ее в живых с того самого момента, когда впервые почувствовал ее запах. Как она могла подумать так обо мне? Как она может так спрашивать меня о единственном хорошем поступке среди всего этого хаоса.

- Думаешь я жалею, что спас тебе жизнь?

-Я знаю, что ты жалеешь - резко ответила она.

Ее мнение о моих намереньях заставило меня вскипеть.

- Ты ничего не знаешь.

Как необычно и непостижимо было ее мышление! Она думала совершенно не так, как другие люди. Это, должно быть, и было объяснением тишины ее мыслей. Она была совершенно другой.

Она отвернулась, снова сомкнув зубы. Ее щеки покраснели, на этот раз от злости. Она свалила свои книги в кучу, рывком схватила их и помчалась к двери, не обращая внимания на то, в каком состоянии меня оставила.

Даже несмотря на то, каким раздраженным я был, было невозможно не найти ее злость немного занятной.

Она, не сгибаясь, шла прочь, не видя, куда идет, и поэтому задела дверной косяк. Она споткнулась и ее вещи с грохотом упали на пол. Вместо того, чтобы наклонится и собрать их, она стояла прямо, как будто не могла пошевелиться. Она даже не смотрела вниз, будто бы не была уверена, что должна подобрать свои книги.

Я постарался не засмеяться.

Рядом со мной ни оказалось наблюдателей. Я подлетел к ней, и сложил книги до того, как она успела посмотреть вниз.

Она уже наполовину склонилась, но увидев меня, замерла. Я вручил ей книги, следя за тем, чтобы не коснуться её ледяной кожей.

- Спасибо, - сказала она прохладным, резким голосом.

Ее тон вернул меня к действительности.

- Не за что, - сказал я столь же прохладно.

Она выпрямилась и быстро ушла на следующий урок.

Я смотрел ей вслед до тех пор, пока не потерял из виду ее рассерженную фигуру.

Испанский прошел как в тумане. Миссис Гоф никогда не обращала внимание на мои раздумья, она знала, что мой испанский превосходил ее, и она предоставляла мне свободу действий, давая возможность подумать.

Итак, я не мог избегать девушку. Это было очевидно. Но разве это означало, что у меня не было иного выхода, кроме как убить ее? Это просто не могло быть единственным возможным будущим. Должен быть какой-то другой вариант, основанный на хрупком равновесии. Я постарался думать об этом варианте.

Я не обращал много внимания на Эмметта до самого конца урока. Ему было любопытно. Эмметт не слишком хорошо мог разбирался в настроениях других, но он мог видеть ясные перемены во мне. Ему было интересно, что могло произойти, что заставило стереть тот безжалостный жар с моего лица. Он старался определить причины перемены, и, в конце концов, решил, что все дело в том, что у меня появилась надежда.

Надежда? Неужели со стороны я выглядел так?

Я задумался над идеей о надежде, когда мы шли к «вольво», пытаясь понять, на что же я на самом деле надеюсь.

Но мне недолго удавалось думать над этим. Так как я был очень чувствительным ко всем мыслям о девушке, звук Беллиного имени в головах моих... моих конкурентов - я полагал, что должен допускать эту мысль - привлек мое внимание. Эрик и Тайлер с огромным удовольствием узнали о провале Майка, и готовились к своим действиям.

Эрик уже был на месте, стоя напротив ее грузовика, там, где она не сможет его избежать. Класс Тайлера задержали, чтобы задать задание, и он отчаянно торопился, чтобы застать ее до того, как она уедет.

И это мне приходилось наблюдать.

-Подожди остальных здесь, ладно? - пробормотал я Эмметту.

Он посмотрел на меня с подозрением, но затем пожал плечами и кивнул.

- Парень потерял рассудок, - думал он, забавляясь моей чудной просьбой.

Я видел, что Белла идет из физкультурного зала и я ждал там, где она не сможет меня увидеть.

Когда она приближалась к затаившемуся Эрику, я подался вперед, заняв такую позицию, из которой я мог сорваться в любой момент.

Я видел, как ее тело напряглось, когда она увидела парня, ожидающего ее. На мгновенье она замерла, а затем расслабилась и продолжила идти.

-Привет, Эрик, - услышал я ее приветствие, её тон был дружелюбен.

Резко и неожиданно я почувствовал тревогу. Что, если этот преступного вида парень с нездоровой кожей, нравился ей?

Эрик громко сглотнул, его адамово яблоко подпрыгнуло.

- Привет, Белла.

Она, казалось, не замечала то, что он ужасно нервничал.

- Что случилось? - спросила она, открывая свой грузовик, не смотря на его испуганное выражение лица.

- Эмм... Я только хотел спросить... Можешь ты пойдешь на танцы со мной? - его голос сорвался.

Белла, в конце концов, подняла глаза. Она была растеряна или довольна? Эрик не был способен смотреть в ее глаза, поэтому я не мог видеть ее лицо в его мыслях.

- Я думала, девушки должны приглашать, - сказала она, несколько взволнованно.

-Ну, да, - с несчастным видом согласился он.

Этот жалкий мальчишка не раздражал меня как Майк Ньютон, но я не мог найти и капельки симпатии к нему из-за его волнения до тех пор, пока не ответила ему вежливым голосом:

- Спасибо, за приглашение, но в этот день я собираюсь в Сиэтл.

Он уже слышал об этом, но, тем не менее, это его разочаровало.

- Ох, - пробормотал он, отважившись поднять глаза на уровень ее носа. - Может, в следующий раз.

-Конечно, - согласилась она. Затем она закусила губу, как будто сожалела о том, что оставила ему лазейку. Это мне понравилось.

Эрик резко повернулся и ушел, направляясь в противоположную от машины сторону. Все важны мысли определенно вылетели у него из головы

Я прошел мимо нее, и услышал вздох облегчения. Я засмеялся.

Она обернулась на звук, но я смотрел прямо, и пытался удержаться от улыбки.

Тайлер был позади меня, почти бегом направляясь к ней, чтобы поговорить до того, как она уедет. В нем чувствовалась наглость, и он был более уверен, чем предыдущие два. Он не приближался к Белле так долго только из уважения к предложению Майка.

Я хотел, чтобы он успел к ней по двум причинам. Если, а я полагал, что так и было, это внимание надоело Белле, я хотел насладиться ее реакцией. Но, если это ей не надоело, и если приглашение Тайлера было как раз тем, чего она ждала, то мне тоже бы хотелось быть в курсе.

Я оценил Тайлера, как соперника, зная, что поступаю неправильно. Он выглядел очень обычным, по сравнению со мой, но что я знал о предпочтениях Беллы? Может ей нравились обычные парни...

Я вздрогнул от этой мысли. Я никогда не был обыкновенным парнем. Как глупо было считать себя претендентом на её чувства. Разве мог волновать ее кто-то, кто был монстром по всем показателям?

Она была слишком хороша для монстра.

Мне нужно было позволить ей уйти, но мое непростительное любопытство удержало меня от этого правильного решения. Снова. Но что, если Тайлер сейчас тоже упустит свой шанс, все что мне удастся - это просто заговорить с ней, уже зная развязку разговора. Я вырулил на своем «вольво» на узкую дорогу, преграждая ей выезд.

Эмметт и другие уже были на пути к машине, но он уже рассказал им о моем странном поведении, и они все шли медленно, наблюдая за мной, пытались разобраться в том, что я делал.

Я наблюдал за девушкой в зеркало заднего вида. Она уставилась на бампер моей машины, не встречая мой взгляд, она выглядела так, будто бы хотела сейчас оказаться внутри танка, а не грузовика.

Тайлер спешно влез свою машину и успел поравняться с ней, благодарный моему необъяснимому поведению. Он помахал ей, пытаясь привлечь ее внимание, но она не обратила на него никакого внимания. Тайлер немного подождал, а затем вышел из машины и прижался к стеклу с пассажирской стороны. Он постучал.

Она подпрыгнула, а затем в недоумении уставилась на него. Спустя секунду, она опустила стекло, покрутив ручку, и казалось, что это было для неё трудным делом.

- Прости, Тайлер,- сказала она, ее голос был раздраженным. - Не могу объехать Каллена.

Она произнесла мою фамилию в резком тоне, все ещё сердясь на меня.

-Ох, я знаю, - сказал он, не испугавшись её настроения. - Я только хотел спросить тебя кое о чем, пока мы тут торчим.

Его улыбка источала нахальство.

Мне понравилось то, что она вдруг побледнела, поняв, к чему он клонит.

-Может, ты пригласишь меня на весенние танцы? - спросил он, и в его мыслях не было ни капельки сомнения в своей победе.

- Меня не будет в городе, Тайлер,- сказала она ему, раздражение все еще слышалось в ее голосе.

-Да, Майк упоминал об этом.

-Тогда зачем…- начала задавать вопрос она.

Он пожал плечами.

– Думал, что ты его продинамила.

Ее глаза загорелись, но сразу же остыли.

– Прости, Тайлер,- сказала она, но в ее голосе не было ни капли сожаления. - Я действительно уеду из города.

Он принял ее извинение, но его самоуверенность была непоколебима.

– Это прикольно. Но у нас ещё будет выпускной.

Он вернулся в машину.

Я был прав, что решил дождаться этого момента.

То испуганное выражение, возникшее на её лице для, меня было бесценным. Это сказало мне о том, что я не должен был столь отчаянно хотеть узнать - у нее не было никаких чувств к любым представителям людей мужского пола, которые ухаживали за ней.

Так же ее выражение лица было самым забавным из того, что я когда-либо видел.

К тому моменту моя семья уже успела приблизиться к машине. Они были сбиты с толку неожиданной переменой - сейчас я трясся от смеха, а не метал убийственно хмурые взгляды по сторонам.

- Что смешного? - Хотел знать Эммет.

Я просто покачал головой, трясясь от нового приступа смеха в то время, как Белла со злостью надавила на газ в своей машине. Казалось, что она снова хотела себе танк.

-Поехали! - нетерпеливо прошипела Розали.- Перестань быть идиотом. Если тебе это не трудно.

Ее слова не задели меня, я был слишком занят. Но я сделал то, что она просила.

На пути домой никто ничего не сказал. Я продолжал хихикать время от времени, вспоминая лицо Беллы.

Как только я поддал газа, ускоряясь, и когда исчезли свидетели, Элис прервала мои мысли.

-Ну, теперь я могу заговорить с Беллой? - спросила она неожиданно, не обдумав сначала слова и не дав мне времени подготовиться.

-Нет, - отрезал я.

-Нет, честно! Чего мне ждать?

-Я еще ничего не решил, Элис.

-Не имеет значения, Эдвард.

В ее голове снова проявились два возможных будущих Беллы.

-Какой смысл знакомиться с ней? - пробормотал я неожиданно угрюмо. - Если я собираюсь просто убить ее?

Элис колебалась секунду.

- Ну, у тебя есть причины, - заметила она.

Я повернул на крутом развороте со скоростью девяносто миль в час, а затем затормозил с визгом в дюйме от задней стены гаража.

-Наслаждайся пробежкой, - сказала Розали самодовольно, когда я вылетел из машины.

Но я не собирался бегать сегодня, вместо этого я собирался поохотиться.

Остальные планировали поохотиться завтра, но я не мог себе позволить ощущать жажду сейчас. Я перенасытился, выпив больше, чем было необходимо - небольшое стадо лосей, один бурый медведь - весьма удачно, что я наткнулся на него так рано в этом году. Я был наполнен до такой степени, что мне стало неудобно. Почему этого не было достаточно? Почему ее запах был гораздо сильнее чего-либо другого?

Я охотился, готовясь к завтрашнему дню, но когда я больше не мог охотиться, и солнцу оставалось еще много часов до восхода, я осознал, что следующий день наступит не столь скоро.

Испуг пронзил меня, когда я понял, что собираюсь найти девушку.

Я спорил с собой весь путь до Форкса, но моя менее благородная сторона победила в споре, и я пошел вперед со своим несостоятельным планом. Монстр внутри не дремал, но был под жестким контролем. Я знал, что смогу держаться от нее на безопасном расстоянии. Я только хотел знать, где она сейчас была. Я только хотел увидеть ее лицо.

Уже было за полночь, и дом Беллы был темным и тихим. Ее грузовик стоял припаркованный у обочины, а полицейский крузер замер у дороги. Из соседних домов слышались только бессознательные мысли… Я недолго наблюдал за домом из темноты леса, подступающего к нему с востока. Передняя дверь определенно будет закрыта. Это конечно не было проблемой, но я не хотел оставлять дверь сломанной как доказательство моего пребывания здесь. Для начала я решил попробовать окно на втором этаже. Не многие люди заботились о том, чтобы запирать его.

Я пересек сад и вскарабкался по фасаду дома за пол секунды. Свисая с карниза окна и держать только одной рукой, я посмотрел сквозь стекло и мое дыхание остановилось.

Это была ее комната. Я видел ее на маленькой кровати, ее покрывало было на полу, а простыня обмоталась вокруг ног. Пока я смотрел на нее, она беспокойно перевернулась и вскинула одну руку к голове. Она не издавала звуков, когда спала, по крайней мере, не этой ночью. Ощущала ли она близкую опасность?

Я одернул себя, когда понял, что снова смотрю на её беспокойные движения. Был ли я лучше любого безумного подглядывающего? Я был не лучше. Я был намного, намного хуже.

Я расслабил свои пальцы, уже собираясь позволить себе упасть. Но сначала я позвонили себе один раз взглянуть на ее лицо.

Оно не было мирным. Маленькая морщинка пролегла между ее бровями, уголки ее губ были опущены. Ее губы задрожали, а затем разомкнулись.

-Хорошо, мам, - пробубнила она.

Белла говорила во сне.

Любопытство вспыхнуло, пересиливая отвращение к себе. Соблазн от этих незащищенных, неосознанных произнесенных мыслей безумно меня привлекал.

Я попробовал окно, оно оказалось не закрыто, но затряслось от того, что его долго не использовали. Я потихоньку отодвинул его, злясь на каждый скрип металлической рамы. Надо будет взять с собой немного масла в следующий раз...

Следующий раз? Я потряс головой, снова чувствуя отвращение.

Я легонько протиснулся сквозь наполовину открытое окно.

Ее комната была маленькой, не убранной, но не грязной. На полу возле кровати лежали книги, их корешки были отвернуты от меня, диски были разбросаны рядом с недорогим плеером, сверху всего этого была шкатулка. Кусочки бумаги окружали компьютер, который выглядел так, будто принадлежал музею, посвященному устаревшим технологиям.

Обувь она разбросала на деревянном полу.

Я очень хотел пойти прочитать названия ее книг и дисков, но я обещал себе, что сохраню дистанцию. Вместо этого я сел в старое кресло-качалку в дальнем углу комнаты.

Думал ли я о ней хоть раз как о самой обыкновенной? Я думал о том первом дне, и моем отвращении к молодым людям, которые немедленно стали заигрывать с ней. Но когда я сейчас вспомнил ее лицо в их мыслях, я не мог понять, почему я не нашел ее очень привлекательной сразу же. Это казалось очевидным.

Прямо сейчас, с ее темными, запутанными волосами, обрамляющими бледное лицо, одетая в старую футболку, с кучей дырок и оборванными рукавами, с несознательными, расслабленными чертами лица, с плотно сжатыми губами, она сводила меня с ума. Сошел бы, подумал я, перекашиваясь, если бы я вообще мог сойти с него.

Она не говорила. Возможно, ее сон закончился.

Я смотрел на ее лицо, пытаясь придумать способ, сделать ее будущее терпимым.

Боль не может быть терпимой. Означало ли это, что единственно возможный вариант – это постараться вновь её оставить.

Остальные не могли спорить со мной сейчас. Мой отъезд не поставит никого в опасность. Не будет никаких подозрений, ничто не сможет вернуть чьи-либо мысли к аварии.

Я заколебался, как и днем, мне ничего не казалось возможным.

Я не мог надеяться на соперничество с людьми, независимо от того какими они были, и привлекали ли они ее или нет. Я был монстром. Как она могла видеть меня кем-то другим? Если она знала правду обо мне, это отпугнуло и оттолкнуло бы ее. Подобно запланированной жертве в фильме ужасов, она сбежала бы, вопя от ужаса.

Я вспомнил первый день на биологии... И напомнил себе, что это была самая верная реакция для нее.

Было глупо воображать, что я буду тем, кто пригласит ее на эти глупые весенние танцы. Что она отменит все свои поспешно составленные планы и согласится пойти со мной.

Я не был тем, кому предназначалось услышать ее согласие. Это будет кто-то другой, кто-то человеческий и теплый. И я даже не смогу позволить себе, однажды, когда она даст свое согласие, начать охоту за ним, потому что она заслуживает его, кто бы он ни был. Она заслуживает счастья и любви с любым, кого она выберет.

Сейчас я был обязан поступить правильно. Я больше не мог претворяться, что был всего лишь на грани влюбленности в эту девушку.

В конце концов, это на самом деле не будет иметь никакой разницы, если я уеду, потому что Белла никогда не сможет видеть меня так, как мне бы очень хотелось. Никогда не сможет увидеть во мне кого-то достойного любви.

Никогда.

Могло ли мертвое, замерзшее сердце разбиться? Казалось, что мое смогло.

- Эдвард, - сказала Белла.

Я замер, смотря на ее закрытые глаза.

Неужели она проснулась, поймала меня? Она выглядела спящей, но ее голос был таким четким...

Она тихонько вздохнула, и затем снова беспокойно повернулась, перевернувшись на другую сторону. Она все еще спала и видела сны.

-Эдвард,- мягко пробормотала она.

Ей снился я.

Могло ли мертвое, ледяное сердце снова разлететься на осколки? Казалось, что моё уже не собрать.

-Останься, - вздохнула она, - Не уходи. Пожалуйста... Не уходи.

Ей снился я, и это даже не было кошмаром. Она хотела, чтобы я остался с ней, там, в ее сне.

Я попытался найти названия тем чувствам, которые пронзили меня, но я не мог найти достаточно подходящие, чтобы назвать их. На длинный момент полностью в них погрузился.

Когда я выплыл из них на поверхность, я уже не был тем же, что и прежде.

Моя жизнь была нескончаемой, неизменной полуночью. По необходимости в моей жизни всегда была полночь. Так как же так вышло, что солнце сейчас восходило, посреди моей полуночи?

В то время, когда я становился вампиром, я обменял мою душу и смертность на бессмертие, и жгучую боль превращения. Теперь я был заморожен. Мое тело стало чем-то вроде скалы, а не плотью, неизменной и прочной. Я сам тоже заледенел, мое Я, мои предпочтения и нелюбовь к чему-то, мое настроение и желания, все застыло на месте.

Для остальных из нас все было точно так же. Мы все были застывшими. Живыми камнями.

Когда изменение происходит с одним из нас, это было редким и неизменным явлением. Я видел, как это случилось с Карлайлом, а затем, десятилетием позже, с Розали. Любовь изменила их навечно, это никогда не увянет в них. Больше восьмидесяти лет прошло с того момента, когда Карлайл нашел Эсме, и он все еще смотрел на нее недоверчивыми глазами первой любви. Для них всегда будет так.

И для меня всегда будет так же. Я буду всегда любить эту хрупкую человеческую девушку, весь остаток моей бесконечной жизни, моего существования.

Я посмотрел на ее ничего не осознающее лицо, чувствуя как эта любовь наполняет каждую частичку моего каменного тела. Теперь она спала уже гораздо спокойней, на ее губах повисла слабая улыбка.

Не переставая смотреть на неё, я начинал составлять план.

Я любил ее, и поэтому я буду стараться быть достаточно сильным, чтобы оставить ее. Я знал, что сейчас не был настолько сильным. Но я буду работать над этим. Возможно, я был достаточно сильным для того, чтобы пустить её жизнь по другому пути.

Элис видела только два варианта для Беллы. И теперь я принял во внимания оба.

Любовь к ней может не удержать меня от убийства, если я позволю себе ошибиться.

Я пока не чувствовал монстра в себе, я не мог его обнаружить. Возможно, любовь усмирила его навечно. Если я убью ее сейчас, это не будет преднамеренным, но это будет ужасным несчастным случаем.

Мне придется быть неимоверно аккуратным. Я никогда, никогда не смогу ослабить свою защиту. Мне придется контролировать каждый свой вздох, мне всегда придерживаться безопасной дистанции.

Я не буду допускать ошибок.

Я, наконец, понял второе будущее. Я был сбит с толку этим видением, видением того что может случиться если Белла станет заложником этой бессмертной полу жизни? Сейчас, опустошенный жаждой девушки, я мог представить то, как я попрошу своего отца, с непростительным эгоизмом, об этой благосклонности. Попрошу его забрать у нее жизнь и душу, для того, чтобы я смог удержать ее навсегда.

Она заслуживала большего.

Но я видел еще одно будущее, одну тонкую ниточку, по которой я смогу пройти, если, конечно, получится сохранить равновесие.

Смогу ли я? Быть с ней, но оставить ее человеком?

Размышляя над этим, я глубоко вздохнул, затем еще раз, позволяя ее запаху распространяться во мне, как неугомонному огню. Комната была заполнена ее ароматом, он впитался во все предметы. Моя голова закружилась, но я боролся с этим. Мне придется привыкнуть к этому, если я буду покушаться на хоть какую-нибудь дружбу с ней. Я еще раз сделал глубокий, обжигающий вдох.

Я наблюдал за тем, как она спит вплоть до того, как солнце не начало вставать за облаками на востоке, мечтая и вздыхая.

На этот раз я пришел домой сразу после того, как остальные отправились в школу. Я быстро переоделся, избегая вопросительного взгляда Эсме. Она видела лихорадочное сияние на моем лице, и она испытывала беспокойство и облегчение одновременно. Моя меланхолия причиняла ей боль, и она была рада, что все закончилось.

Я помчался в школу, прибыв туда всего на пару секунд позже, чем мои родственники. Они не стали поворачиваться ко мне, хотя как минимум Элис знала, что я стоял тут, в тени деревьев, окружающих периметр. Я подождал пока останусь без наблюдателей, а потом небрежным прогулочным шагом вышел из -за деревьев на стоянку, полную машин.

Я слышал, как грузовик Беллы громыхал за углом, и я остановился рядом с оградой, где я мог наблюдать, будучи незамеченным.

Она выехала на стоянку, и достаточно долго смотрела на мой «вольво» , до тех самых пор, пока не припарковалась в одном из самых отдаленных мест. Её лицо было хмурым.

Было странно помнить, о том что она возможно все еще сердиться на меня, и причем заслуженно.

Мне захотелось рассмеяться и пнуть себя. Все мои мечты и планы были всецело бесполезны, если я был ей безразличен. Ее сон мог быть о чем-то совершенно другом. Я походил на высокомерного глупца.

Ну, для нее было бы намного лучше, если я бы ее не интересовал. Это не остановит меня от ухаживания за ней, но я честно предупрежу ее, как и планировал. Я был обязан сделать это.

Я тихо пошел вперед, обдумывая, как бы получше к ней приблизиться.

Она все упростила. Ключ от ее грузовика выскользнул из её пальцев, когда она выходила из машины и упала в глубокую лужу.

Она нагнулась, но я успел первым, поднял его до того, как ей пришлось бы намочить пальцы в холодной воде. Я облокотился на ее грузовик, когда она вздрогнула, а потом выпрямилась.

-Как ты делаешь это? – требовательно спросила она.

Да, она все еще сердилась.

Я протянул ей ключ.

- Делаю что?

Она протянула руку, и я бросил ключ ей на ладонь. Я глубоко вздохнул, втягивая ее запах.

-Появляться прямо из воздуха, - объяснила она.

-Белла, это не моя вина, что ты такая исключительно ненаблюдательная, - эти слова звучали неестественно, почти как шутка. Было хоть что-то, что она еще не заметила?

Слышала ли она, с какой нежностью я произношу её имя?

Она уставилась на меня, не понимая моего юмора. Ее сердцебиение ускорилось, от злости? От страха? Спустя секунду, она опустила глаза.

- К чему ты вчера устроил эту пробку? - спросила она, не все ещё не поднимая глаз. - Мне показалось, что ты просто решил притворяться, что меня не существует, но не доводить меня до смерти!

Все еще очень злая. Будет несколько сложно поменять её мнение. Я вспомнил о то, что решил быть с ней честен.

- Я устроил это только ради Тайлера, не для себя. Мне надо было дать ему шанс, - затем я рассмеялся. Я не мог сдержать себя, вспомнив ее вчерашнее выражение лица.

-Ты…- задохнулась она, но затем оборвала фразу, потому что была слишком взбешена, чтобы закончить. И вот оно – то же выражение. Я подавил еще один смешок. Её это очень взбесило.

-И я не притворяюсь, что тебя не существует, - закончил я.

Нужно было произнести это небрежно, будто я поддразниваю её. Она не поймет меня, если я покажу ей свои истинные чувства. Я испугаю ее. Мне надо было держать свои чувства в узде, сохраняя непринужденность.

- В таком случае ты собираешься довести меня до смерти? Потому что у Тайлера с его фургоном это не получилось?

Злость прошибла меня словно удар током. Как она могла сама поверить в это?

Меня взбесило то, что я чувствовал себя таким оскорбленным. Она не знала о перемене, которая произошла ночью. Но я все так же злился на ее слова.

-Белла, это просто абсурд, - огрызнулся я.

Ее лицо вспыхнуло, и она повернулась ко мне спиной. Она стала уходить.

Я чувствовал себя виноватым. У меня не было прав на злость.

- Постой, - взмолился я.

Она не остановилась, поэтому я пошел за ней.

- Прости, за то, что я груб. Но я не отрицаю, что был таким, - было просто глупо представить, что я мог желать навредить ей. – Но все-таки с твоей стороны неправильно было говорить так.

-Почему бы тебе не оставить меня в покое?

Поверь мне, хотелось мне сказать. Я старался.

Ах да, и еще. Я полностью и безоговорочно в тебя влюблен.

Не перегнуть палку.

-Я хотел тебя спросить кое о чем, но ты не позволила мне и рта раскрыть, - ее реакция снова повторилась и я засмеялся.

-У тебя раздвоение личности? - спросила она.

Наверное, это действительно было похоже на то. Мое сознание было неустойчивым, так много новых эмоций бурлило во мне.

-Ты снова это делаешь, - заметил я.

Она вздохнула.

- Ну, хорошо. О чем ты хочешь спросить?

-Я хотел узнать на счет субботы, - я видел, как на её лице проступает потрясение и издал еще один смешок. - На счет дня весенних танцев...

Она прервала меня, в конце концов, посмотрев мне в глаза.

- Ты смеешься?

Да.

- Ты дашь мне закончить?

Она молча ждала, закусив нижнюю губу.

На секунду это отвлекло меня. Странная, незнакомая реакция появилась в моей давно забытой человеческой сути. Я попытался выкинуть ее из головы и дальше играть свою роль.

-Я слышал, что ты собираешься в Сиэтл в этот день, и мне интересно, можно ли тебя подвести? - предложил я.

Я осознал, что будет лучше, если я разделю с ней ее планы, а не буду просто узнавать о них у нее.

Она уставилась на меня с отсутствующим выражением на лице.

- Что?

-Ты не возражаешь, если я отвезу тебя в Сиэтл? – наедине с ней в машине... Мое горло загорелось от одной только мысли об этом. Я глубоко вздохнул. Я смогу.

-С кем? - спросила она, ее глаза были широко открыты и смущены.

-Со мной, конечно, - медленно сказал я.

-Почему?

Неужели её настолько поражало, что я хотел составить ей компанию? Она, должно быть, приписала к моему прошлому поведению самые ужасные причины.

-Ну, - сказал я небрежно, насколько было возможно. - Я планировал поехать в Сиэтл на следующих выходных, и, если быть честным, я не уверен, что твой грузовик справиться, - кажется, что задирать ее было лучше, чем быть серьезным.

-Мои грузовик справляется со всем очень хорошо, спасибо за заботу, - сказала она это немного удивленным тоном.

Она снова начала идти. Я шел рядом.

Она не сказала «нет», и я пользовался этим преимуществом.

Скажет ли она «нет»? Что я буду делать, если она скажет?

-А сможет твой грузовик доехать туда только на одном баке бензина?

-Я не понимаю, почему это тебя так волнует... - проворчала она.

Она все же не сказала мне категоричное «нет». Ее сердце билось все быстрее, ее дыхание участилось.

- Разумное.Использование.Полезных.Ископаемых .Должно.Волновать.Каждого.

-Если честно, Эдвард, я не понимаю тебя. Я думала, что ты не хочешь со мной общаться.

По мне пронеслась дрожь, как только она произнесла мое имя.

Как можно не перегнуть палку и быть честным одновременно? Ну, более важно быть честным. Особенно сейчас.

-Я сказал, что будет лучше, если мы не будем общаться, но я не говорил, что не хочу этого.

-Да, спасибо, это все прояснило, - сказала она с сарказмом.

Она замолчала, остановившись под крышей столовой. Она снова посмотрела мне в глаза. Ее сердцебиение оборвалось на мгновение. Ей было страшно?

Я тщательно подбирал слова. Нет, я не мог оставить ее, но, может быть она будет достаточно умной, чтобы оставить меня до того, как будет слишком поздно.

-Будет более... благоразумно, если ты не будешь моим другом, - я потерял чувство меры, глядя в ее глубокие глаза цвета топленого шоколада. - Но я устал притворяться черствым, устал держаться вдалеке от тебя, Белла, - каждое слово жгло меня все сильнее и сильнее.

Ее дыхание остановилось и около секунды понадобилось ему, чтобы восстановиться - это взволновало меня. Как сильно я напугал ее? Ну, сейчас я узнаю это.

- Ты поедешь со мной в Сиэтл? - потребовал я как можно более невыразительно.

Она кивнула, ее сердце гулко стучало.

Да. Она сказала мне «да».

А потом мое сознание вернулось ко мне. Чем это обернется для нее?

- Тебе действительно надо держаться от меня подальше, - предостерег я ее. Она слышала меня? Выберется ли она из того возможного будущего, которое теперь грозило ей по моей вине? Мог ли я сделать что-нибудь, чтобы уберечь ее от самого себя?

Не пересекай черту, предостерег я себя.

- Увидимся в классе.

Я с трудом удержал себя, чтобы не перейти на бег когда стал от неё отдаляться.

[Rovena]

Незнаю что это фанфик или Стеф решила дописать книгу, но вот Солнце полуночи полная версия 27 глав

[Klodia]

Классно . Спасибо Деля

[русалис 4]

Перечитываю СОЛНЦЕ ПОЛУНОЧИ снова и снова,она для меня-свет в окне. Когда дело закончилось 12-й главой-завопила от досады,но не успокоилась,пока не отыскала в и-нете фанфик-27 глав. Написано очень даже неплохо,но очень,очень хотелось бы прочитать полную версию от Стефани Майер. Хоть бы уж дописала она ее!

[MaryaBella]

Даже лучше "Сумерек", на мой взгляд!)) Так интересно было почитать от лица Эдварда! Продолжение требую!!!